Мар 21

Сценарий спектакля – “ДЕД-САД”. Комедия в трёх действиях.

Действующие лица:

КЛАРА Модестовна Соловейка
МАРТА Мартыновна
ЗИНАИДА Борисовна
АРКАДИЙ Степанович Плоткин
ОБЛУХИН Валентин Валентинович
CОБОЛЕВА Вера Ивановна – директор
ЛАРА – её племянница, 21 год
АНДРЕЙ Колосов – студент-заочник

МОСКВА
2002

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.
Просторный холл. Слева и справа – двери. На заднем плане – занавешенное окно.
Два дивана, два кресла, торшер, телевизор на тумбочке, кадка с пальмой, книжный шкаф, большой стол.

Сцена 1.
Зинаида Борисовна стоит возле шкафа, листает книгу.
Марта Мартыновна сидит возле торшера в кресле-каталке, играет шнурком выключателя.
Клара Модестовна, устроившись на диване, болтает ножкой, скучает.
Вера Ивановна протирает тряпочкой листья пальмы.
Немного в стороне, в кресле, – Аркадий Степанович, периодически “клюёт носом”.

МАРТА. Сопит-то как складно, бедняжка.
ЗИНАИДА. И громко. Этак и телевизор не послушаешь.
КЛАРА. Я у себя никогда телевизор не держала. А то утром насмотришься, а к вечеру – на сцену: того и гляди чего-нибудь взболтнёшь из этого ящика. Я ведь по штатному расписанию примадонной тогда работала.
ЗИНАИДА. Знаем… Тысячу раз уже слышали…
КЛАРА. А быть примадонной, доложу вам, это… Я всегда с честью держала марку нашего театра! И никогда, никогда не позволяла себе лишнего слова. Не верите?
СОБОЛЕВА, ЗИНАИДА, МАРТА (грустным хором) Верим.
КЛАРА. Цветы, поклонники, аплодисменты, а ведь моя жизнь в театре была вовсе не развлечением, как некоторые думают… (Смотрит на Марту).
МАРТА. Что сразу Марта?

Аркадий Степанович начинает похрапывать.

КЛАРА. Поймите меня правильно, я не собираюсь хвалиться перед вами… (Храп усиливается). Я так страдаю!.. (Вдруг резко и пронзительно) Аркадий!!!

Все вздрагивают. Марта, с перепугу, начинает лихорадочно работать руками – коляска набирает скорость.
Зинаида, поймав её у двери, катит обратно, успокаивая Марту.
Соболева, от неожиданности, оторвав от пальмы лист, пытается прикрепить его обратно.
Аркадий Степанович перестаёт храпеть. Клара, как ни в чём не бывало, продолжает.

Никогда не думала, что у Аркадия такое здоровье… Какие только отвары Зиночка в него не вливает, а ему… Сопит, а живёт… Да-с… Я отвлеклась. Продолжаю… Я так страдаю!.. Сколько страданий в жизни! Правда, Зиночка?
ЗИНАИДА. А почему, интересно знать, именно со мной завели разговор о страданиях? Только потому, что я не смазливая, как некоторые?…Потому что у меня никогда не было жениха?
МАРТА. Ты, Зиночка, святая… святая.
ЗИНАИДА. Нет уж!.. Сколько ж можно? Всю жизнь, как рабыня… Сперва – отец… Потом – фабрика… Всё работа, работа…Эти дурацкие ткацкие станки… Вся жизнь – работа! И что в итоге? Этот проклятый дом?!
МАРТА. Ну, почему проклятый? Он такой уютный. Вон – пальма (Соболева быстро поворачивается, пряча за спину оборванный лист пальмы, и улыбается, как нашкодившая девчонка), вон – телевизор, правда не работает, но можно починить. Аркадий обещал.
ЗИНАИДА. Лучше бы ничего не напоминало, что мы – живые люди.
КЛАРА. Браво, браво, голубушка.
ЗИНАИДА. Надоели вы мне.
МАРТА. Ну, что у тебя за характер, Зиночка. Ты же добрая.
ЗИНАИДА. Злая я! Злая!
КЛАРА. (смеясь) Она как дитя.
ЗИНАИДА. Здесь запрещено смеяться!
КЛАРА. Почему?
ЗИНАИДА. Нас специально сюда собирают, чтоб к смерти готовить.
СОБОЛЕВА. (в раздражении воткнув оторванный лист в кадку) Что вы такое говорите! Зачем Марту Мартыновну пугаете?
МАРТА. (по-детски) Не, я не испугалась. Я вообще ничего не боюсь. Помню, когда была пионеркой, ходила вдоль железной дороги… Подвиг хотела совершить.
ЗИНАИДА. Партизанила, что ли?
МАРТА. Неисправности на путях искала. А нашла бы, побежала бы на встречу паровозу, и стала бы махать своим красным галстуком. Как пионер-герой в книжке… Не помню только, как зовут.
ЗИНАИДА. И что?
МАРТА. Не свершила я свой подвиг. Стрелочник каждый раз прогонял. А потом ещё маме пожаловался. И меня выпороли.
КЛАРА. (смеясь) А сама не догадалась гайку открутить?
МАРТА. Счастливая ты, Кларочка, всё смеёшься.
КЛАРА. А почему я должна плакать? В нашем возрасте, девушки, самое время смеяться.
ЗИНАИДА. Это называется “бес в ребро”… Нет, если вовремя не пресечь смешки и шуточки, не успеешь оглянуться, как всё здесь превратиться в цирк.
КЛАРА. Ах, оставьте.

Аркадий храпит.

ЗИНАИДА. И так всё оставлено!.. Живём в бывшей усадьбе как баре, государство койку дало, а всё одно как бездомные… И вы все такие же!.. Отучили от дома! Не хозяева мы, не хозяева…

Клара жестом останавливает Зинаиду, поворачивается к Аркадию, чтобы снова прикрикнуть на него.
Все напряглись. Аркадий медленно потягивается, протирает глаза, разминает кости.

КЛАРА. Всё в порядке… Продолжай.
ЗИНАИДА. Тьфу!.. Слова больше не скажу!
МАРТА. Поспал, Аркаша? Такой славный. Ты бы телевизор-то починил. Ведь обещал.
СОБОЛЕВА. В самом деле, Аркадий Степанович, посмотрите. Утюг починили, может и с этим справитесь? Вы уж простите, но кроме вас… На телемастера денег нет.

Аркадий мотает головой.

КЛАРА. Стесняется. А ведь директор просит.
АРКАДИЙ. Инструмента нет. Без инструмента не могу.
СОБОЛЕВА. Я сейчас принесу. (Убегает).
АРКАДИЙ. (саркастически) Да и зачем он вам? Что вы там хотите смотреть? Летопись будничных злодеяний?
КЛАРА. Аркадий, голубчик, тебе что-то приснилось? Почему такой злой?
МАРТА. А я знаю… У меня несколько раз так было… Помню, больница снилась, будто все мои бывшие ученики пришли проведать, когда после операции лежала…одна… Ну и с Днём учителя поздравить. А тут Зинаида начала топать – зарядку делать. Я и проснулась. Проворчала целое утро, а потом ничего – успокоилась.
АРКАДИЙ. Я не ворчу. Я смотрю сюда. (Указывает на выключенный телевизор). И что я там вижу? Базар и смерть базара. Новые замки парят над лотками – их снова продают нам.

Аркадий идёт к телевизору, разминаясь.

ЗИНАИДА. Ой, девушки, как заговорил, как заговорил… Поэт…
АРКАДИЙ. Что вы понимаете в этом? (Смотрит на заднюю часть телевизора). Кто это так? (Пауза). Я спрашиваю, кто в телевизоре копался!
МАРТА. Не я, честное слово не я… Всего-то один винтик.
КЛАРА. И мою пудру также не трогала?
МАРТА. Не знаю я никакой пудры. Зина, чего она?

Появляется Соболева, подаёт Аркадию отвёртку.

АРКАДИЙ. Это что?
КЛАРА. Верочка, голубушка, вы кому доверяете телевизор чинить? Он не знает что такое отвёртка.
АРКАДИЙ. Это весь инструмент?
СОБОЛЕВА. А больше нет.
МАРТА. Есть! (Подъехав, подаёт Аркадию пассатижи). Это я на всякий случай храню, вдруг колесо открутится.
АРКАДИЙ. Где ты взяла их? Это же мои…А я искал.
КЛАРА. А давайте потрясём её, может моя помада найдётся? Вдруг она ею колёса смазывает?
МАРТА. Не знаю я никакой помады. Зина, чего она?
ЗИНАИДА. Я же сказала, я – молчу.

Аркадий с головой уходит в работу, поэтому его не видно – только слышно.

АРКАДИЙ. Вера, возьми со стены зеркало, держать будешь. Зина, включи телевизор в розетку.
ЗИНАИДА. Командир…А если током шибанёт?
АРКАДИЙ. Делайте, что говорят!

Женщины выполняют требования.

СОБОЛЕВА. (после паузы) Ну, что там?
АРКАДИЙ. Кажется, нашёл.
КЛАРА. А ты крестись, если кажется.
АРКАДИЙ. Кто-нибудь, закройте рот этой кукле.

Все осуждающе шикают на Клару.

КЛАРА. Я кукла?! Сами вы, голубчик…игрушка…не придумала какая.
АРКАДИЙ. Тут всякие странные проводки… Да как их много-то.
СОБОЛЕВА. Вы аккуратней с ними, Аркадий Степанович.
ЗИНАИДА. Может, помочь?
КЛАРА. Я помогать не буду, но вы осторожней там, голубчик. Я не злопамятна.
АРКАДИЙ. Тихо!.. Сейчас самое ответственное…

Напряжённая тишина. Справа открывается дверь.
На окне вздувается занавеска; другая дверь с грохотом захлопывается. Соболева, вскрикнув, роняет зеркало; из-за телевизора вылетают искры, дым и запачканный Аркадий. Клара, взвизгнув, закрывает лицо руками и, поджав ноги, забивается в угол дивана; Марта, с перепугу, снова начинает работать руками;
Зинаида опять ловит её у двери.
Появляется элегантный Облухин. Изящным движением закрывает за собой дверь.
(не заметив вошедшего) Чёрт! Вот чёрт!
ОБЛУХИН. Ай-яй-яй, бвосаться такими словами не безопасно в пвисутствии незнакомцев. Увевен, не ждали… (Пауза. Все удивлённо смотрят на Облухина). Ну, пвежде всего, здвавствуйте. (Пауза). Ладно, певейдём ко втовой части… Где я могу найти дивектова – Соболеву Веву Ивановну?
СОБОЛЕВА. Простите, а…
ОБЛУХИН. Вы!.. Вы – Соболева Вева Ивановна!
СОБОЛЕВА. Нет… То есть да… А в чём собственно дело? Кто вы? (к Зинаиде) Зинаида Борисовна, будьте добры, прикройте форточку… Сквозняк… Я что-то не припомню, чтобы…
ОБЛУХИН. О, пвошу, не мовщитесь и не напвягайте память – мы с вами не знакомы. Вот моя визитная кавточка.
АРКАДИЙ. Лучшая визитная карточка – это некролог.
ОБЛУХИН. А дедушка с юмовом.
МАРТА. Верочка, что там написано?
СОБОЛЕВА. Чертовщина какая-то. (Облухин перестаёт улыбаться. Соболева читает). Облухин Валентин Валентинович. Частный ветеринар.
ОБЛУХИН. О, пвошу пвощения, маленькое недовазумение. Это не то. Вот. (Улыбается).
СОБОЛЕВА. (читает другую карточку) Облухин Валентин Валентинович. Специалист по связям с общественностью. (Пауза). И что?
ОБЛУХИН. (снова перестаёт улыбаться) Как что?
КЛАРА. Вы, голубчик, наверно ошиблись. Здесь дом милосердия.
АРКАДИЙ. Престарелых.
ЗИНАИДА. Между прочим, охраняется государством.
МАРТА. Здесь ни животных, ни общественности нет.
ОБЛУХИН. Уж не думаете ли вы, что я забвёл сюда вади пваздного любопытства? Вазумеется, я знаю. Вы, конечно, слышали о Николае Севгеевиче Евмилине… (Все переглядываются и неуверенно пожимают плечами). Ховошо, положим, телевизов вы не смотвите. Как понял, он у вас для пивотехнических забав. (Аркадий вспыхивает, на что Облухин мило улыбается). А газеты? Вон, целый шкаф книг, значит читать умеете.
АРКАДИЙ. Да он издевается!
ОБЛУХИН. Дедушка, спвячте отвёвтку и певестаньте твясти ей, как младенец погвемушкой.
СОБОЛЕВА. Фонды пусты. В этом году лишь на “Технику – молодёжи” подписались. Здесь многие интересуются.
АРКАДИЙ. Да!
МАРТА. Да.
ОБЛУХИН. Да, понятно… Вы знаете, что в говоде сково выбовы? Можете не отвечать… Евмилин очень богатый и добвый человек. У него к вам пведложение.
АРКАДИЙ. На постой к нам хочет?
ОБЛУХИН. Посмотвите на себя. Вон зевкало. Вам бы умыться не мешало.

Аркадий поднимает зеркало. Смотрится. Вытирает рукой лицо.

СОБОЛЕВА. Ой, упало, а не разбилось! Вы в приметы верите?
АРКАДИЙ. А чего он хочет, ваш Евмилин?
ОБЛУХИН. Не Евмилин, а Евмилин!.. Почему кое-кто постоянно вствевает в наш вазговов?
СОБОЛЕВА. Это…
АРКАДИЙ. Плоткин Авкадий Степанович. Живу я здесь.
ОБЛУХИН. Взвослый человек, а двазнитесь.
МАРТА. (подъехав к Облухину, подав руку) А я Марта Мартыновна.
ОБЛУХИН. (пожав руку) Очень пвиятно.
КЛАРА. (подавая руку для поцелуя) Клара Модестовна Соловейка. Может слышали?
ОБЛУХИН. (пожав ей руку) Ну, как же, Клава Модестовна! Что-то не пвипоминаю.
КЛАРА. Не Клава, а Клара… Клара!
ЗИНАИДА. А я не скажу!
ОБЛУХИН. Очень пвиятно… Могу я пвосить позволения гововить с Вевой Ивановной с глазу на глаз, так сказать, без свидетелей?
МАРТА. Можете. (Отъезжает к торшеру).
КЛАРА. (усаживаясь поудобней) Пожалуйста.
АРКАДИЙ. (устраиваясь в кресле) Отчего не попросить?
ОБЛУХИН. Так, понятно… Вева Ивановна, а не пвойти ли нам в ваш кабинет?
КЛАРА. Ах, как это романтично.
МАРТА. Раньше было ещё романтичнее. У нас в комнате герань росла, но Зина не поливала, и она засохла.
СОБОЛЕВА. Там и присесть-то негде, чтоб не запачкаться. Ремонт. Второй год ремонт.
АРКАДИЙ. А что за секреты? Садитесь здесь да разговаривайте.
ОБЛУХИН. (негромко) Какой хитвый ставик.
СОБОЛЕВА. И в самом деле… Присаживайтесь. Вам в кресле удобно будет?
ОБЛУХИН. Ну, ваз вы настаиваете… Извольте.

Облухин садится в кресло и утопает в нём. Энергично барахтается.
Все, кроме Соболевой, тихо хихикают. Наконец ему удаётся принять нормальное положение.
Подозрительно оглядывает старушек и Аркадия, те делают вид, что ничего не заметили.

СОБОЛЕВА. Я вас слушаю.
ОБЛУХИН. У Николая Севгеевича золотое севдце, и в этом севдце появилось желание помочь вашему интевнату. Вазумеется матевиально. В пведелах вазумного, конечно: финансы, вещи, пводукты, если хотите…
ЗИНАИДА. Хотим!
МАРТА. А новый телевизор?
ОБЛУХИН. Будет, будет, всё будет. Только не певебивайте.

Появляется Лара, облачённая в короткий белый халатик.

ЛАРА. Добрый день… Ой… Я потом зайду.
СОБОЛЕВА. Проходи, проходи, Лара. Познакомься с дядей. Это моя племянница.
МАРТА. Наша Ларочка.
ЗИНАИДА. Да проходи… Кого ты испугалась?
АРКАДИЙ. Наша красавица.
КЛАРА. Ну, это слишком, голубчик… Симпатичная, это верно.
ОБЛУХИН. (поднявшись с кресла) Добвый день, Лависа.
ЛАРА. Чего он дразнится?
МАРТА. Он не дразнится, он так шутит. Не бойся, дядя хороший, подойди к нему.
СОБОЛЕВА. Это Валентин Валентинович. Специалист по общественности.
ОБЛУХИН. По связям…
ЛАРА. Здравствуйте.
ОБЛУХИН. Вад познакомиться.
КЛАРА. Ларочка, как я тебя учила?

Лара протягивает Облухину руку для поцелуя. Тот, немного поколебавшись, целует.
Затем медленно принимает вертикальное положение, при этом задумчиво чмокает губами.

ОБЛУХИН. Этот вкус… Не могу опведелить… Что-то знакомое…
ЛАРА. (нюхает свои руки) Странно, вытирала… Всё равно хлоркой пахнут. (Задорно смеётся).

Облухин багровеет, плотно сжимает губы, широко распахивает глаза – одним словом, борется с тошнотой.

СОБОЛЕВА. (к Облухину) От нас что-то требуется, чтоб получить эту помощь?
КЛАРА. Ну вазумеется. Какая благотворительность без этого.
АРКАДИЙ. И что ваш Ермилин хочет?
МАРТА. У нас ничего нет.
ЗИНАИДА. Подожди, Марта, пусть скажет.
ОБЛУХИН. Ничего он от вас не хочет. Вовным счётом – ничего. Ну, конечно, необходимо пвоголосовать за него. Это само собой вазумеется. Для вас это не сложно? Но главное – дети… Они хотят, пвосто жаждут.
СОБОЛЕВА. Какие дети? Чьи дети?
ОБЛУХИН. Общие… Госудавственные… Сивоты из Детского дома пвосят вас уствоить для них благотвовительный спектаклик в пведвевии выбовов.
ЗИНАИДА. Какие странные желания у детей.
МАРТА. И как символично: будем подбадривать детишек, которые находятся в таких же условиях, как и мы. Кларочка, почему ты молчишь? Знаете, Кларочка так интересно рассказывает, как она играла на сцене…
ОБЛУХИН. Вот и пводолжайте игвать, Клава Модестовна.
МАРТА. (восторженно) Клара, ты слышишь? Это как специально для тебя! Цветы, поклонники, аплодисменты! Клара, милая, ты не рада?!
КЛАРА. Ах, оставьте…
АРКАДИЙ. А почему мы? Вы простите меня, если я скажу, что не могу не видеть в вас задней мысли.
ОБЛУХИН. Ховошо, скажу начистоту. Это я пведложил Евмилину эту идею. Во-певвых, вы – дешевле, во-втовых, мы убьём свазу двух зайцев: и о вас забота, и о детях не забудем, а в-тветьих… если вы не желаете за такие пустяки получить ховошие деньги, мы попвосим интевнат для глухонемых – они пантомимку детишкам покажут. Нам ведь все вавно, кто этим займётся.
СОБОЛЕВА. Мы не отказываемся…
МАРТА. Мы будем, будем играть! Правда, Клара?
СОБОЛЕВА. Это всё, что от нас требуется?
ОБЛУХИН. Да. И заметьте, мы не бвосаем вас на пвоизвол судьбы – мы дадим вам специалиста.
КЛАРА. (испуганно) Режиссёра?
ОБЛУХИН. И так, Вева Ивановна, вы согласны?
АРКАДИЙ. Вы как хотите, а я не собираюсь быть посмешишем на старости лет.
ОБЛУХИН. Уважаемый, если вы здесь, в этом интевнате, значит кто-то когда-то над вами уже посмеялся.
АРКАДИЙ. Что-о-о?!. Ах ты!.. Да ты!.. (Аркадия трясёт от гнева. Вдруг он поворачивается и уходит).
СОБОЛЕВА. (после паузы) Вы, пожалуйста, аккуратней. Ему нельзя нервничать.
ОБЛУХИН. (раздражённо) А вы, пожалуйста, побыствее.
СОБОЛЕВА. Мы согласны, согласны.
МАРТА. Ура! Мы будем играть! Ларисочка, глупенькая, что ты плачешь? Радоваться надо. Помнишь, хотела быть актрисой? Снежинку играть. Помнишь?
ЛАРА. (утирая слёзы) Дедушку обидели.
ЗИНАИДА. А когда нам показываться?
ОБЛУХИН. Я думаю, где-то чевез месяц. Это устроит нас. Успеете.
МАРТА. А телевизор когда?
СОБОЛЕВА. Да, и деньги…
ОБЛУХИН. Сейчас. Секундочку. (Достаёт сотовый телефон. Набирает номер). Аллё? Николай Севгеевич? Это я, Облухин… Ну, как же, Николай Севгеевич… помощник ваш…Вспомнили?.. Да, да, да… Я не пвидувиваюсь, я всегда так…Я от этих, из богадельни… Да, согласны. Можно пвисылать студента… Уже здесь?!. Нет, не появлялся… Ладно, посмотвю. (Убирает телефон). Сейчас. (Уходит).
ЗИНАИДА. Куда он?
ЛАРА. Плохой.
СОБОЛЕВА. Нет, Ларочка, дядя хороший, он нам денежек даст.

Появляется Облухин, следом за ним, смущаясь, входит Андрей.

ОБЛУХИН. Почему не заходил?
АНДРЕЙ. Я стучал.
ОБЛУХИН. Это ты называешь – стучал?! Так бы и цавапался, если бы я не вышел. (К присутствующим в холле). Это Андвей, студент-заочник… На кого ты учишься?
АНДРЕЙ. (смущённо, едва слышно) На литератора.
ОБЛУХИН. Вот… Будет вашим художественным вуководителем, так сказать. Не обижайте его. Писатели – натувы твовческие, неввные… Можете начинать пвямо сейчас. Чего откладывать? Что ж, с этим покончено. До свидания… Кстати, я буду певиодически наведываться к вам, так что… Может сам Евмилин как-нибудь заглянет… Счастливо оставаться. (Направляется к двери).
МАРТА. А телевизор когда?
ОБЛУХИН. Я же сказал – ждите, всё будет. Ждите. (Уходит).
ЗИНАИДА. И сколько ждать?

Пауза.

КЛАРА. Ну, молодой человек, здравствуйте.
АНДРЕЙ. Здр…Здравствуйте.
КЛАРА. У вас там все такие…дефективные? Этот – “р” не выговаривает, вы – заикаетесь.
АНДРЕЙ. Нет, я не… Не заикаюсь я, это от волнения.
ЗИНАИДА. (подозрительно) Странно. Чего это вы волнуетесь?
КЛАРА. Вы режиссёр?
АНДРЕЙ. Нет, драматург…начинающий. Учусь…
КЛАРА. Кого они нам подсунули!
ЗИНАИДА. Ну всё, приплыли.
МАРТА. И мы не получим телевизор?!

В холл врывается разъярённый Аркадий, угрожающе потрясая тростью.

АРКАДИЙ. Где он! Где этот чёртов ветеринар! Сейчас посмотрим, кто над кем посмеётся! Где он?
АНДРЕЙ. (испуганно) Это не я… Я… Я, наверно, пойду…
КЛАРА. Нет уж, стойте… Марта, дверь!

Марта с невероятной скоростью и ловкостью подъезжает к двери,
загородив своим транспортным средством все подступы к ней.

АРКАДИЙ. (грозно) А это кто? Ещё один специалист?
ЗИНАИДА. В помощь прислали…
КЛАРА. Не режиссёр.
МАРТА. Андреем кличут.
ЛАРА. Не обижайте его – он хороший.
СОБОЛЕВА. В самом деле, чего на мальчика набросились? (Андрей закатывает глаза, еле держится на ногах). Молодой человек, что с вами?
АНДРЕЙ. Я… Мне… (Пошатнулся). Что-то не хорошо.

Андрей убегает за дверь.

АРКАДИЙ. Чего это он?
МАРТА. А я знаю… У меня несколько раз так было. Помню, когда паровоз первый раз увидела. Прямо на перроне и… папе на новые ботинки. Потом отшлёпали и в угол поставили… Долго папа матерился.
КЛАРА. Какой впечатлительный мальчик.
ЗИНАИДА. И, правда, чего это мы?.. Как звери, честное слово… Он помочь нам пришёл…
АРКАДИЙ. А чего он испугался-то?
КЛАРА. Он ещё спрашивает!..
АРКАДИЙ. Я-то тут причём?
СОБОЛЕВА. Нехорошо. Вам нервничать нельзя, а вы врываетесь, как…
ЗИНАИДА. Орёт, да палкой трясёт… Любой испугается.

Андрей возвращается.

КЛАРА. Посадите мальчика в кресло. Зиночка, голубушка, откройте окно. Мальчику душно.
ЗИНАИДА. Зина, закрой, Зина, открой… И так всю жизнь.

Зинаида отдёргивает штору и открывает окно.
На окне – ажурная решётка, а за ней видны цветущие вишнёвые деревца.

КЛАРА. Как вы, голубчик?
АНДРЕЙ. Спасибо, уже лучше.
МАРТА. Может водички? Я мигом привезу.
АНДРЕЙ. Нет, прошу вас, не беспокойтесь. Мне уже лучше.
ЗИНАИДА. Ой, теплынь на дворе. Вишня цветёт.
СОБОЛЕВА. Вы обратили внимание на наш сад?
АНДРЕЙ. Да, мельком, когда шёл сюда… Красиво.
МАРТА. А как вам дом?
АНДРЕЙ. Он старинный, да?
АРКАДИЙ. Старинный… Здесь всё старинное, даже привидения есть.
КЛАРА. Сами вы, голубчик, привидение… Это бывшая помещичья усадьба. А сад, говорят, был когда-то огромным.
СОБОЛЕВА. О нём даже в старом “Энциклопедическом словаре” писали.
КЛАРА. Почти весь вырубили.
ЗИНАИДА. До войны здесь дачи стояли, а потом пятиэтажек понастроили. Троллейбус теперь до нас ходит.
АНДРЕЙ. Я на нём и приехал.
КЛАРА. Даже трудно представить, что раньше от усадьбы до города двадцать вёрст было.
АРКАДИЙ. Да, вырос город. Я эти дома сам, своими руками, кирпичик к кирпичику… А старого сада почитай и не осталось уже. Новый заложили. Молодой он ещё, пока так – для красоты: цветёт бойко, а ягод не видим почти.
МАРТА. А я говорила, надо пугало ставить. А так, конечно – всё воробьи растащат.
СОБОЛЕВА. Ещё ремонт бы закончить и совсем хорошо будет.
АНДРЕЙ. А решётка?
СОБОЛЕВА. Какая решётка? Ах, эта. А что решётка? Это для порядка. (Посмотрев на часы). Может пообедаете с нами?
АНДРЕЙ. Нет. Мне бы насчёт спектакля…
МАРТА. Ура, обед! Опять без мяса?
КЛАРА. (Андрею) Что же вы сидите, голубчик? Вы ведь не откажете даме сопровождать её?
АНДРЕЙ. (смущённо) Нет, мне бы… Да, конечно.
КЛАРА. Вот так надо с мужчинами.

Клара, взяв Андрея под руку, направляется к двери, напевая: “В том саду, где мы с вами встретились…”
Все следуют за ними. Фоном звучит музыка из этого романса.

Сцена 2.
Поздний вечер.
Слева открывается дверь, появляется Аркадий. Он подавлен, ошеломлён каким-то известием.
Не знает куда приткнуться, в конце концов, валится в кресло.
Дёргает за верёвочку выключателя торшера, включая и выключая его. Включив в очередной раз…

АРКАДИЙ. Ведь слово себе давал, не звонить им больше, не тревожить… Ох, больно-то как… И вроде номер правильно набрал… Внучок, кажется, подошёл. Голосок детский. Говорю, это я, мол, дедушка ваш, а он: Нет, вы не дедушка, и обманывать нехорошо. Он умер… Как умер? Кто умер? Вот же он я!.. А там трубку повесили… (Пауза). Похоронили уже… Набираю снова, а там уже и трубку не берут…

Неслышно входит Зинаида. Останавливается, удивлённо смотрит на Аркадия.

ЗИНАИДА. Ты чего?
АРКАДИЙ. Кто здесь! (Всматривается) Зина, ты?
ЗИНАИДА. Ну, я… Тоже не спится?
АРКАДИЙ. Вот!.. Вот тебя-то мне и надо!
ЗИНАИДА.(настороженно) Зачем?

Аркадий подходит к Зинаиде, берёт за руку, подводит к креслу, усаживает.

АРКАДИЙ. Я могу тебе довериться?.. Это очень важно… Если ты мне не поможешь, то… Ты ведь атеистка?
ЗИНАИДА. Ну.
АРКАДИЙ. Зина, это серьёзно. И только не надо меня отговаривать! Я твёрдо решил!
ЗИНА. Ну… Говори, чего надо.
АРКАДИЙ. Какая ты спокойная, Зина…
ЗИНАИДА. Ну.
АРКАДИЙ. Зина, я решил умереть!

Пауза.

ЗИНАИДА. Дурак, что ли?
АРКАДИЙ. Зина, только не отговаривай – это бесполезно. Я твёрдо решил. Всё.
ЗИНАИДА. Я и не собираюсь. Раз решил, значит действуй.
АРКАДИЙ. (неуверенно) Да?
ЗИНАИДА. А чего отговаривать? Бесполезно.
АРКАДИЙ. Да, да, да. Я не ошибся в тебе, Зинаида. (Суетливо пожимает ей руку).
ЗИНАИДА. Чего от меня-то требуется? Петлю накинуть аль табуретку подержать?
АРКАДИЙ. Вешаться я не буду, страшно, да и больно, наверно… Я вот… помниться…ты говорила, мол, яд есть… который быстро и без боли…
ЗИНАИДА. Ну.
АРКАДИЙ. Может… Я бы… Дай мне немного.
ЗИНАИДА. Пожалуйста.
АРКАДИЙ. (неуверенно) Да?.. И ты… Так спокойно… Мне бы завтра утром… Можешь?
ЗИНАИДА. Хоть сейчас.
АРКАДИЙ. Нет!.. Завтра… Утром…
ЗИНАИДА. Как скажешь.
АРКАДИЙ. Странно… Другая бы уговаривала, просила, а ты…
ЗИНАИДА. Боже упаси! Что решено, то решено. Разве тебя отговоришь? Нет, не стоит и пытаться. У тебя, гляжу, колечко золотое?
АРКАДИЙ. Да… Обручальное… От жены осталось… А что?
ЗИНАИДА. Отдал бы. Всё равно в морге сопрут. А так…
АРКАДИЙ. (закрыв кольцо) В каком морге?
ЗИНАИДА. Ну, как же… Поднимут мёртвого и – в морг… У тебя с лицом что-то… Да ладно, тебе мёртвому, синему…
АРКАДИЙ. Хватит!
ЗИНАИДА. (после паузы) Завтра у нас первая репетиция, роли распределять будем. Тебе, наверно, не интересно.
АРКАДИЙ. Почему? Интересно.
ЗИНАИДА. Тебя утром в морг переселят, так что…
АРКАДИЙ. Хватит! Не хочу в морг! Не поеду!
ЗИНАИДА. А кто тебя спросит?
АРКАДИЙ. Не надо мне твоего яда! Сама травись! А я жить буду! Да! И никогда в твой морг не поеду!
ЗИНАИДА. (слегка улыбаясь) Ну, что ж…
АРКАДИЙ. Убийца!.. Отравительница!.. А я жить буду, и вот вам всем! (Показывает фигу). И в спектакль завтра запишусь!.. Вот так!.. (Уходит, хлопнув дверью).
ЗИНАИДА. (сладко потягиваясь) Вот и спасай вас, дураков. (Пауза). Чуть что, сразу – мы мужчины, сильный пол… А всё одно как дети, так и просятся, чтоб пожалели… Или похвалили… А скажи им об этом, так сразу – что ты! – грудь колесом… Мы гордые!.. Ох, до чего я их за это ненавижу!.. Всё на показ, вот, мол, мы какие… А сами?..

В холл въезжает Марта.

МАРТА. С кем это ты?
ЗИНАИДА. Ни с кем… Так.
МАРТА. Свидание было?
ЗИНАИДА. Чего выдумываешь?
МАРТА. Ну, как же… Мимо пронёсся, чуть не сбил… Про тебя всё бубнил… И взволнованный такой… Гляди, другого такого здесь нет, к Кларке перебежит, локти кусать будешь. Когда ещё новеньких пришлют.
ЗИНАИДА. Мне-то что?.. Ты чего не спишь?

МАРТА. Тебя нет… Беспокоюсь… Не могу я одна в пустой комнате спать… А почему тогда всякие отвары Аркадию спаиваешь, порошки приворотные подсовываешь? Зачем? А?
ЗИНАИДА. Химией увлекаюсь! Опыты ставлю! Довольна?
МАРТА. Знаем мы эти опыты… Поди, нарочно мытаришь, чтоб покрепче на крючок…
ЗИНАИДА. Чего выдумываешь?
МАРТА. Что уж от подруги-то скрывать?
ЗИНАИДА. Да и скрывать нечего… А твоя Кларка мне не соперница! Строит из себя фифу кулисную, а сама всю жизнь билетики рвала, да театральные программки продавала.
МАРТА. Тс-с-с… Не кричи… Услышит… Ну и пусть считает что примадонной была. Она такая несчастная.
ЗИНАИДА. (ворчливо) Несчастная… А чего задаётся?.. Актриса… В дурдоме таких актрис держат! А её к нам сунули.
МАРТА. Тихо, Зиночка, тихо… Подумаешь, прошлое себе придумала. Сейчас многие так делают. И ничего… Не в психушках сидят… Может спать поедем? А то мне одной скучно.
ЗИНАИДА. Давай отвезу… Подремлю, если получится… Бессоница, будь она неладна… И снотворного нет.
МАРТА. А ты отвар сделай… Вон Аркадий после твоего порошка полдня на ходу засыпал…
ЗИНАИДА. Так то – Аркадий, а себя беречь надо…

Появляется Соболева.

СОБОЛЕВА. Что это такое? Что за гуляния после отбоя? И Аркадий не спит. Но вы-то… Активистки, называется. Первые должны пример показывать, режим соблюдать.
МАРТА. Мы уже спим.
СОБОЛЕВА. В моё дежурство порядок нарушаете… Ай-яй-яй… И не стыдно?
ЗИНАИДА. Стыдно, Верочка, очень стыдно… Мы уходим, уходим… Ты смотри-ка, а Марта и правда заснула… Умаялась бедняжка.
СОБОЛЕВА. Зинаида Борисовна, вы мою племянницу не встречали? Что-то найти не могу.
ЗИНАИДА. Прячется где-нибудь.
СОБОЛЕВА. Вот мучение. Как ночь, так одна и та же история.
МАРТА. Не переживай, Верочка, к утру найдётся.
ЗИНАИДА. Спала ведь!
МАРТА. А я сплю.
СОБОЛЕВА. Спокойной ночи. По коридорам не бродите. Сразу к себе.
ЗИНАИДА. Спокойной ночи.

Зинаида увозит спящую Марту. Соболева ходит по холлу, заглядывает в книжный шкаф, в тумбочку, за штору.

СОБОЛЕВА. Лариса, Ларочка, где ты?.. Нет, так весь дом перебужу.

Входит Клара в возвышенно-задумчивом состоянии.

А никто и не спит. Ночные гуляния устроили. И в моё дежурство… Это что такое, Клара Модестовна, почему не спите? Для вас что, отбоя не существует?
КЛАРА. Ах, что такое отбой, когда завтра я получу свою первую роль и буду играть на… То есть не первую… Я хотела сказать… Ну, вы понимаете, голубушка, это от волнения, от нахлынувших чувств, от оживших воспоминаний.
СОБОЛЕВА. Лучше, чтобы всё это нахлынуло, когда вы в постели.
КЛАРА. В холодную и одинокую постель возвышенные чувства не заманишь. И лишь бродя ночной порой по дому, могу сорвать я нежные цветы, которые зовутся – вдохновенье.
СОБОЛЕВА. Ладно, бродите… Только не долго.
КЛАРА. Спасибо, душечка, спасибо, я запомню. Я в мемуарах вашу доброту отмечу.
СОБОЛЕВА. Вы Ларочку не видели? Может…
КЛАРА. Голубушка, в моём-то состоянии чего-то замечать, когда я вся поглощена театром?
СОБОЛЕВА. Ну, извините.
КЛАРА. А если увижу вашу девочку, скажу, чтобы шла спать.
СОБОЛЕВА. И сами не засиживайтесь.
КЛАРА. Маленький совет… Весна на улице.
СОБОЛЕВА. И что?
КЛАРА. Как что? Быть может она там, в саду, плетёт венок из сумрачных цветов, вдыхает нежный воздух майской ночи.
СОБОЛЕВА. На улице?! В такой-то час?! Ну, я сейчас устрою ей майский воздух… В моё дежурство, и никакого порядка… (Уходит).
КЛАРА. Завтра… Завтра… Вдруг начну играть и всё раскроется? А может не заметят?.. Наши-то не заметили… А этот мальчик?.. Ну надо же, боюсь какого-то мальчишки… Я актриса, я актриса… О, да ещё какая… И пусть только скажет, что я не умею играть. (Декламирует). Орлы, львы, муравьи, куропатки… (Пауза). Ведь помнила. Когда-то наизусть заучивала. Думала пригодится. Вдруг актриса заболеет, играть некому будет, а тут я… И спектакль бы спасла, и сыграла бы так, как ещё никто не играл… Меня бы сразу на все главные роли… И родилась бы примадонна… И аплодисменты, и цветы, и поклонники… Но та стерва всё никак не хотела болеть, и всё досталось ей. Из-за её лошадиного здоровья вся моя жизнь… И всё как-то быстро… И всё как-то мимо…

Входит Соболева.

СОБОЛЕВА. Не появлялась?
КЛАРА. Не заметила.
СОБОЛЕВА. Её там нет. Ворота закрыты. Забор высокий – не перелезет. Значит где-то в доме…
КЛАРА. Она всегда ночью прячется. Мы привыкли.
СОБОЛЕВА. Да. Но в моё дежурство…
КЛАРА. Голубушка, откуда у неё такая нездоровая любовь к ночным пряткам?
СОБОЛЕВА. Только это между нами, по секрету. Хорошо? К ним бандиты ночью забрались. Мой брат, ну, отец Ларочки, он ведь милиционером был… Машу с Алексеем убили…зарезали… Всё в крови было. Я потом несколько дней смывала: с пола, со стен, с дверей – отовсюду!
КЛАРА. Господи… А Лариса?
СОБОЛЕВА. А что Лариса? Ей всего пять годиков было. Видимо, услышала шум и спряталась в тумбочку под телевизором… И может видела, как родителей режут, а может ещё что… Когда Алексей на дежурство не вышел, заподозрили неладное, меня вызвали, вскрыли квартиру, а там… Ларочка так и сидела двое суток… Достали, а у неё глазки как неживые, и личико каменное, и всё молчит, молчит… Через три года начала говорить, а улыбнулась первый раз, когда я ей котёночка персидского на совершеннолетие подарила.
КЛАРА. Господи, горе-то какое… Я ведь думала, что она с рождения такая.
СОБОЛЕВА. К себе взяла. У самой-то детей нет, вот и воспитала. Вы не думайте, Лара поправиться может. Она совсем не глупая, иногда даже читает.
КЛАРА. А врачам показывала?
СОБОЛЕВА. Говорят “блок” в мозгу. Убрать его – и нормальной станет. Только как сделать – не знают. Гипнозом даже пробовали – и ничего.
КЛАРА. (суетливо) Верочка, вы всё здесь посмотрели?
СОБОЛЕВА. Даже в тумбочку заглянула… Нету… Может к кому в палату спряталась?
КЛАРА. Надо проверить палаты.
СОБОЛЕВА. Так все спят уже. Разбудим.
КЛАРА. А мы незаметно, как привидения.
СОБОЛЕВА. Ну вот, испугаем ещё кого-нибудь.
КЛАРА. Да наши девушки спросонья сами кого угодно напугают. Идём. В самом деле, надо найти.

Клара и Соболева, предварительно выключив торшер, уходят.
Холл погружается в сумрак.
И в этой тьме, в углу, из-за шкафа, начинает вырисовываться нечто белое и бесформенное.
Это белое направляется к пальме, но движения очень странные: то взлетает, то стелется по полу,
то крадётся, то будто взрывается, то вперёд, то назад. Достигнув дерева, обвив его, оно вдруг метнулось
обратно к книжному шкафу. С тонким скрипом открывается створка.
Но бесформенная белая тень уже у тумбочки из-под телевизора, открывает дверцы.
Всё окутывается в мягкий голубой свет.
И мы видим, что это Лара в белой ночной сорочке стоит у тумбы и достаёт куклу
с двумя торчащими косичками, в белом кружевном платьице.

ЛАРА. Глупенькая, ты зачем от меня спряталась?

Вдруг голубой резко сменяется красным.

От меня не спрячешься, моя куколка. Думала, я тебя не найду? Ха-ха-ха!

Красный перетекает в голубой.

Что ты испугалась, маленькая? Видишь? Это же я, я. Узнала? Ну, обними меня. Вот так, вот так… А что это за слёзки? Не плачь. Давай мы их вытрем… Вот так, вот так…

Снова всё окутывает красный.

А ну, хватит реветь! Закрой рот, дрянь! Если не заткнёшься, я тебе башку оторву! (Отрывает кукле голову). Добилась, добилась своего, мразь! (Бросает кукольную голову на пол, топчет её).

В красный врезается белый и подавляет его.

Отпустите меня! Я папе скажу! Мама!!! (Лара пугается, роняет кукольное тельце, отбегает к пальме, прячется).

Белый уступает голубому.

(Смотрит на куклу, всхлипывает, ползёт к ней). Лара, Лариса, Ларочка, нельзя терять голову. Почему ты меня не слушалась? Вот, видишь, что получилось?.. Мама любит тебя. Мама не оставит свою куколку. Давай помогу… (Собирает куклу). Не бойся, мама не уйдёт…мама всегда будет с тобой. Сейчас я тебя покачаю и ты успокоишься… Что? (Прислушивается к кукле). Нет, ты уже большая…Так засыпай…Ну, что ты канючишь, как маленькая?.. Ладно, но это в последний раз. (Освобождает от сорочки свою грудь и прикладывает к ней губы игрушки). Какая ты холодная. Замёрзла? (Крепче прижимает к себе куклу). Вот так… Сейчас теплее будет… Засыпай. (Направляется к дивану, покачивая игрушку). Всё? Нет? Какая ненасытная… (Ложится на диван, рядом кладёт куклу, обнимает её). А теперь спи.

Голубой медленно меркнет. Вдруг неожиданно – всполох красного.
Лара стонет, ворочается.
Красный вновь уступает голубому. Но, в конце концов, торжествуют бесцветные сумерки.

Сцена 3.
День. Шторы раздвинуты, но окно закрыто.
Теребя в руках рукопись, появляется Андрей. Увидев, что никого нет, немного успокаивается.
Присаживается на краешек дивана.

АНДРЕЙ. На работе – решётка. Здесь – решётка…

Появляется Лара.

ЛАРА. (не замечая гостя). Лара… Ларочка… Куда ты, дурочка, спряталась?
АНДРЕЙ. (поднявшись с дивана). Добрый день, Ла… Лариса.
ЛАРА. Ой! Здравствуйте, Андрюша. (Смеётся). Чего вы здесь? (Не может остановить смех).
АНДРЕЙ. (смущённо) Так сказали … Репетиция… Утром каждому по экземпляру… Вам не передавали?.. Ведь спектакль… Выборы… Для детей…
ЛАРА. А вы понравились Ларе… От всех прячется, а тут сама пришла… Вы хороший. (Проходит к дивану, мимо недоумевающего Андрея, извлекает из угла куклу). Поздоровайся с дядей Андрюшей… Это моя Лара.
АНДРЕЙ. (решив подыграть) Здравствуйте Лара.
ЛАРА. А вы поцелуйтесь… И подружитесь. (Смеётся). Ну, целуйтесь же!
АНДРЕЙ. Но это…как-то…странно…куклу.
ЛАРА. А то заплачет.
АНДРЕЙ. (после паузы) Вы именно этого хотите? (Пауза). Ну, раз вы настаиваете. (Посмотрев по сторонам, целует Лару).
ЛАРА. (отстранившись) Не меня… Её…
АНДРЕЙ. Но кукла…она ведь не чувствует… К тому же – это глупо.
ЛАРА. Пусть глупо… А вы целуйте. (Андрей, вздохнув и пожав плечами, целует куклу). Ей понравилось. Видите улыбается?.. Хочет ещё.
АНДРЕЙ. Хватит. (Садится на диван). Хорошего помаленьку… А где все?
ЛАРА. (присев рядом с Андреем, усадив куклу между собой и молодым человеком). Обедают. (Пауза). Между прочим, Ларочке нравится, когда её по головке гладят.
АНДРЕЙ. (в задумчивости, равнодушно-механически начинает гладить волосы кукле). Кому же не нравится, когда по головке…
ЛАРА. А у вас есть кукла?
АНДРЕЙ. Была.
ЛАРА. А сейчас где?
АНДРЕЙ. Расстались.
ЛАРА. Потерялась? Или сломали?
АНДРЕЙ. Такие не теряются. А если и ломаются, то по собственному желанию… перед кем-нибудь. (Пауза). Наверно, уже замужем.
ЛАРА. Красивая?
АНДРЕЙ. Очень.
ЛАРА. Как Лара?
АНДРЕЙ. Почти… Послушай, сколько тебе лет?
ЛАРА. Я старая. Мы давно с Ларочкой здесь… А может ещё поцелуетесь?
АНДРЕЙ. Ты разыгрываешь меня или на самом деле такая?
ЛАРА. Какая?
АНДРЕЙ. Ну…необычная.

Появляются Клара, Марта в коляске, которую везёт Зинаида.
Завершает процессию хмурый Аркадий. У всех в руках листочки с текстом пьесы.
Андрей вскакивает, переминается с ноги на ногу, судорожно кивает вошедшим – одним словом, волнуется.

АНДРЕЙ. Здравствуйте.
АРКАДИЙ.(мрачно) Виделись уже.

Все молча рассаживаются.

АНДРЕЙ.(после паузы) Вам не понравилось?

Все смотрят на Клару.

КЛАРА.(выдержав паузу; весомо;). Хорошая пьеса.
ЗИНАИДА. Точно… Детям понравится.
МАРТА. И мне тоже.
АРКАДИЙ. Слов много, выучить не успеем.
КЛАРА. Интересно другое: действующих лиц там больше, чем нас.
АНДРЕЙ. Кого-нибудь пригласим.
АРКАДИЙ. Фёдора можно… Он хотя бы на костылях скачет.
КЛАРА. Не надо.
ЗИНАИДА. И так живём, как на вулкане, а тут ещё этот “гейзер”.
МАРТА. А все остальные лежачие. Может нам Ларочка поможет?
ЛАРА. Да, я могу.
АНДРЕЙ. Я уже наметил её на роль принцессы.
ЛАРА.(хлопая в ладоши) Я принцесса, я принцесса!
КЛАРА. А почему она? Я могла бы сыграть принцессу. (Аркадию). И нечего хихикать!
АНДРЕЙ. Я надеялся, что вы сыграете одного из горожан и…
КЛАРА. Одного из?! Я?! Это возмутительно! Вы что себе позволяете! Я, та, которая была штатной примадонной, буду играть одного из?!. Да вы в своём уме, молодой человек?!
АНДРЕЙ. Простите, но я рассчитывал на ваш многолетний театральный опыт. Я не хотел вас оскорбить. Но роль юного горожанина…
КЛАРА. Юного? Я, видимо, не внимательно читала… Я подумаю.
АНДРЕЙ. Сделаем так, пусть каждый возьмёт несколько ролей.
АРКАДИЙ. И кем буду я?
АНДРЕЙ. Думаю – дервишем, потом можно – волшебником, ну и королём, наконец.
АРКАДИЙ. Секундочку. (Просматривает пьесу; с каждым перелистыванием его глаза становятся всё больше). И всё это выучить?! У меня памяти не хватит.
ЗИНАИДА. Можно я шейхом буду?
АНДРЕЙ. Вам понравился его образ?
ЗИНАИДА. Угу, там слов нет. Не люблю языком трепать.
АНДРЕЙ. Ну, пожалуйста… Может прямо сейчас и пройдём первую сцену?.. Текст у всех есть?.. А вы, Лариса, посмотрите или, если хотите, пьесу почитайте… Принцесса только во втором действии появится. (Отдаёт Ларе свой экземпляр).
МАРТА. А я? А как же я?
АНДРЕЙ. Вам – второй горожанин.
МАРТА. Второй?.. Всегда мне какие-то остатки.
АНДРЕЙ. Итак… (Начинает двигать диваны и кресла, расчищая площадку; по мере сил ему все помогают). Представьте, что вы на Ближнем Востоке. (Вытаскивает на середину стол). Вот это – дворец шейха. (Водружает на стол кадку с пальмой и стул). А это балкон, на котором будет грустить шейх в тени пальмы. Прошу вас, Зинаида Борисовна, занимайте своё место.
ЗИНАИДА. Ой, батюшки, а можно я здесь постою?
АРКАДИЙ. Лезь, тебе говорят! Чего людей задерживаешь?
АНДРЕЙ. Я помогу вам.

Втаскивают Зинаиду на стол.

ЗИНАИДА. Он шатается!
АРКАДИЙ. Сама трясёшь. Села и сиди спокойно.
АНДРЕЙ. Зинаида Борисовна, пожалуйста, сделайте грустное лицо. Шейх грустит.
АРКАДИЙ. Хватит глаза таращить!
КЛАРА. Зина, голубушка, не будь дурой, тебе же сказали – он грустит.
ЗИНАИДА. Я пытаюсь.
АНДРЕЙ. По пьесе шейх курит кальян. Возьмите карандаш. Может, это вас успокоит?
АРКАДИЙ. Ну, чего сидишь – кури!
АНДРЕЙ. Нет, Зинаида Борисовна, так сигареты курят, а кальян – вот так, вот так.
МАРТА. Зиночка, сильно не втягивай, а то, чего доброго, проглотишь, не дай Бог.
КЛАРА. И грустное, грустное лицо, голубушка.
АНДРЕЙ. Ладно… А теперь вы, Аркадий Степанович… Нет, вам грустное лицо делать не надо. Ложитесь вот сюда.
АРКАДИЙ. Ага, понял. На спину, аль на живот?
АНДРЕЙ. Лучше на бок. Да-да, вот так, очень хорошо. Сейчас вы дервиш, отдыхающий после долгой дороги в тени дворца… Так, а это площадь перед дворцом. И на ней появляются два горожанина.
КЛАРА. Откуда нам появиться?
МАРТА. Мне проезд нужен.
АНДРЕЙ. Вот оттуда… И так, появляйтесь… Так, хорошо, появляйтесь, появляйтесь… Стоп!
КЛАРА. Что такое?
МАРТА. Я что-то не так сделала?
АРКАДИЙ. Она ещё спрашивает! Смотри куда едешь!
МАРТА. А ты ноги свои где попало не разбрасывай!
ЗИНАИДА. Не трясите стол!
АНДРЕЙ. Тише, успокойтесь!.. Аркадий Степанович, лягте, хотя бы вот так… пока репетиция. Но на спектакле…
ЗИНАИДА. А можно я слезу…пока репетиция?
АНДРЕЙ. Вот, запомните выражение своего лица! С таким лицом должен сидеть шейх.
ЗИНАИДА. Так можно или нельзя?
АРКАДИЙ. Там сиди! Не шишь туда-сюда ползать! Я-то валяюсь тут и не возмущаюсь.
АНДРЕЙ.(Кларе и Марте) А вы, как доберётесь до этого места, сразу смотрите на балкон… Только с жалостью… И сразу текст… Понятно?.. Давайте с начала… Все готовы?.. Поехали… Так, хорошо… Постарайтесь сыграть… И читайте с выражением, с выражением.
КЛАРА. Я знакома с трудами Станиславского.
АНДРЕЙ. Простите… Итак, внимание. На балконе сидит грустный шейх и курит кальян. Под балконом лежит дервиш. На площади появляются…появились два горожанина.
КЛАРА. Вот шейх наш. Ведь какой красивый, осанистый мужчина…
АНДРЕЙ. Там написано “человек”. Будьте внимательны.
КЛАРА. Какая разница: мужчина, человек… “Мужчина” лучше.
АНДРЕЙ. Читайте по тексту.
КЛАРА. Вот шейх наш. Ведь какой красивый, осанистый человек… (Андрею) Довольны?
АНДРЕЙ. Да. Марта Мартыновна, ваша реплика.
МАРТА.(откашлявшись) И богат, богат и знатен, очень богат…
КЛАРА. Марта, милая, Валаамова ослица и та говорила человеческим голосом. Почему бы тебе не последовать её примеру?
АНДРЕЙ. В самом деле, Марта Мартыновна, говорите своим голосом, не искажайте его.
МАРТА. Хорошо… И богат, богат и знатен, очень богат…
АНДРЕЙ. Стоп!
АРКАДИЙ. Хватит придуряться, говори по-человечески!
МАРТА. А я как говорю! Самым что ни на есть человеческим!.. И богат, богат и знатен…
ЗИНАИДА. Марта, это же просто… И богат, богат и знатен, очень богат…
АНДРЕЙ. А ну-ка, спускайтесь.
ЗИНАИДА. Зачем? Я здесь посижу.
АРКАДИЙ. Сползай, тебе говорят! (Помогает Зинаиде спуститься).
МАРТА. А что, репетировать не будем?
АНДРЕЙ. Будем… Вы, Марта Мартыновна, будете шейхом, а Зинаида Борисовна – горожанином.
ЗИНАИДА. Там слов много!
МАРТА. Я туда не полезу! У меня ноги парализованы!
АНДРЕЙ. Ничего, Марта Мартыновна, мы с вами ещё танцевать будем…Аркадий Степанович, уберите стул. Поставим туда коляску.
МАРТА. Не трогайте меня!
КЛАРА. Зина, лови её!
ЗИНАИДА. Аркадий, перекрой проезд в коридор!
МАРТА. Оставьте меня! Отпустите, вам говорят! Я высоты боюсь!
ЗИНАИДА. Не слушайте её, она врёт! Сама на экскурсии тогда с моста вниз смотрела и ещё хвасталась!
МАРТА. Ну, Зинаида, я тебе это припомню.
АРКАДИЙ. Давайте её на три-четыре закинем…

Устанавливают Марту на стол.

АНДРЕЙ. Только тормоза зафиксируйте, чтоб не съехала.
АРКАДИЙ. Ничего, далеко не уедет.
КЛАРА. Вот, видишь как хорошо? Под пальмой…
ЗИНАИДА. И говорить ничего не надо… Счастливая.
АНДРЕЙ. Какая искренняя грусть, Марта Мартыновна! Замечательно!
МАРТА.(заулыбавшись от удовольствия) Правда?
КЛАРА. Правда, только не улыбайся.
АРКАДИЙ. Сиди, грусти, кури карандаш.
АНДРЕЙ. Зинаида Борисовна, вы поняли где останавливаться и как читать?.. Так, хорошо… Все по местам. Внимание, начали… Горожане, пошли… Так, хорошо… Остановились… Аркадий Степанович, перестаньте ворочаться.
АРКАДИЙ. Чешется… Больше не буду.
АНДРЕЙ. Тихо… Пошёл текст. И постарайтесь без бумажек.
КЛАРА. Вот шейх наш. Ведь какой красивый, осанистый человек.
ЗИНАИДА. И богат, богат и знатен, очень богат: у него и дворец, и полные сундуки золота, и много кораблей, и много скота.
КЛАРА. Но, поистине, пророк не дал ему разумения наслаждаться своим богатством. Мне бы его сокровища, уж я бы не сидел с таким кислым видом. Будь я на его месте…

Пауза. Все смотрят на Аркадия.

АНДРЕЙ. Аркадий Степанович, почему молчите?
АРКАДИЙ. А чего? Хорошо читают.
АНДРЕЙ. Ваша реплика.
АРКАДИЙ. Да? Где?
АНДРЕЙ.(подходит и показывает пальцем). Вот. Слова дервиша.
АРКАДИЙ. Понял. (Кларе). Повтори.
КЛАРА. Будь я на его месте.
АРКАДИЙ. Прекрасная пора – юность. Но как она не разумна.
ЗИНАИДА. Что вы хотите этим сказать, уважаемый?
КЛАРА. Уж не нас ли вы имеете в виду? И вообще, какое вам дело?
АРКАДИЙ. Если один человек знает что-либо лучше другого, пусть он исправит его заблуждение, так повелел пророк. Да, небо благословило шейха богатством, но хмур и печален он не без причины. Помогите мне подняться, прекрасные юноши.

Клара и Зинаида поднимают Аркадия на ноги.

ЗИНАИДА. Отряхнись.
АНДРЕЙ. Этого нет в тексте! Продолжайте, Аркадий Степанович.
АРКАДИЙ. Я помню, каким он был двадцать лет назад: весел и бодр, жил радостно и наслаждался жизнью. У него был сын, радость его очей.
КЛАРА. Он умер?
АРКАДИЙ. Для шейха было бы утешением знать, что его чадо вернулось в обитель пророка. Но случилось худшее.
ЗИНАИДА. Уважаемый, что произошло с ним?
АРКАДИЙ. Помните дни, когда неверные, как голодные волки, напали на вашу землю и грабили её? Великий стон раздирал небеса, доносившийся из всех городов, кроме вашего. Шейх – умный человек, умел ладить с неверными. Но они, прознав, что шейх тайно помогает своим единоверцам, – пришли к нему и обвинили его.
КЛАРА. Да, неверные – грубый и жестокосердный народ.
АРКАДИЙ. Они забрали его сына. Шейх предложил им много денег, неверные не отпустили мальчика…но деньги взяли.
ЗИНАИДА. Какой позор!
АРКАДИЙ. Неожиданно они отплыли на свою родину. В городе об этом не знали. Они так спешно собирались, что не успели выбросить мальчика на берег, и потому взяли его с собой. И с тех пор никто не слышал о нём.
КЛАРА. Почему их не догнали?
АРКАДИЙ. Не догнали.
ЗИНАИДА. И не пытались искать?
АРКАДИЙ. Шейх снаряжал корабли и отправлял их на поиски сына. И даже сам побывал в землях неверных. Но там творилось страшное. Неверные свергали своих князей, богатые и бедные губили друг друга, и не было порядка, и по улицам лилась кровь. Песнь о полной свободе гремела над древним городом… Тщетно расспрашивал шейх, – никто не слышал о его сыне. А добрые неверные, – находились и такие, – советовали шейху вернуться обратно, не то не сносить ему головы.
ЗИНАИДА. И с тех пор он такой?
АРКАДИЙ. Ибо скорбит по сыну, и он прав… Салам-алейкюм, мир с вами, молодые люди, и в будущем судите лучше о вашем добром шейхе.
АНДРЕЙ. Так… Очень хорошо… Дервиш входит в дом шейха, появляется на балконе и что-то шепчет ему на ухо.
АРКАДИЙ. Мне на стол забраться?
МАРТА. С ума сошёл! Куда лезешь!

Появляется Соболева с букетом гвоздик и множеством полиэтиленовых пакетов.

СОБОЛЕВА. Уже репетируете?.. (Испуганно). За что её туда?
КЛАРА. Это шейх, а это балкон.
ЗИНАИДА. А это пальма.
АНДРЕЙ. И эта пальма сейчас зацветёт. На кровле будут развеваться знамёна, а с широких ступеней спуститься шёлковая ткань… В общем, дворец должен украситься сам собой, почувствовав радость своего хозяина… Вы принесли цветы?
СОБОЛЕВА. Вот, самые красивые.
МАРТА. Самые красивые – герань.
КЛАРА. Нет, розы.
ЗИНАИДА. А мне полевые нравятся.
АНДРЕЙ. А зачем живые?
СОБОЛЕВА. А что, венок надо было? Так не похороны, кажется.
АНДРЕЙ. Они же завянут… Ладно… Марта Мартыновна, разложите цветы на пальме… Будем считать, что она зацвела.
МАРТА. Так нормально?
АНДРЕЙ. Да, спасибо. А материю для костюмов?
СОБОЛЕВА. Всё здесь. (Показывает ногой на пакеты).
АРКАДИЙ. А кто шить будет?
МАРТА. Сами, конечно.
АНДРЕЙ. С костюмами позже… Продолжим… И так, дворец украсился, – киньте на стол какую-нибудь тряпку – флагом будет, пальма зацвела, шейх обрадован… Кстати, после этого он удаляется с балкона вместе с дервишем.
АРКАДИЙ. Снимать?
АНДРЕЙ. Да.
МАРТА. Аккуратней, пожалуйста.

Всем миром снимают коляску с Мартой.

АНДРЕЙ. Так, не отвлекаемся… Горожане заметили чудесное превращение дворца… Нашли в тексте?.. Читайте.
КЛАРА. Посмотри, чудеса!
ЗИНАИДА. Дворец преобразился!
КЛАРА. Похоже, что готовится большой пир!
ЗИНАИДА. Какое сукно расстелили на голой земле, даже жалко! А ковры-то, ковры!
АНДРЕЙ. Бросьте туда тряпку… Хорошо… Продолжаем. Из дворца появляется дервиш… Дервиш появляется!.. Аркадий Степанович, не выключайтесь.
АРКАДИЙ. Иду, иду…
КЛАРА. Смотри-ка, это дервиш.
ЗИНАИДА. Эй, уважаемый!
КЛАРА. Здесь пир готовится?
АРКАДИЙ. Нет, нет, в этот день увели в заложники сына шейха…
КЛАРА. Но всё так, словно ожидается свадьба, и это в день скорби?! У шейха помутился рассудок?
АРКАДИЙ. Как быстро судит молодость… Знайте же – сегодня шейх ждёт сына.
КЛАРА. Так он найден?
АРКАДИЙ. Нет, и, верно, ещё долго не будет найден, но знайте: один дервиш – прорицатель и маг – шепнул ему: “Мне известна причина твоего горя. Но утешься, день скорби превратится в день ликования – в этот день вернётся к тебе сын”. Так сказал дервиш.
ЗИНАИДА. Ах, как бы хотелось посмотреть на великолепное убранство дворца. И на шейха, как он грустит среди всего этого великолепия… (Андрею) Почему он грустит, если он уже радуется?
КЛАРА. Зина, голубушка, не приставай с глупыми вопросами. Что написано, то и читай… Сейчас твои слова, Аркадий.
АРКАДИЙ. Вы войдёте туда, но не по богато устланным лестницам и не через главные ворота, я проведу вас через боковую калитку, которую тщательно запру за собой. В большой зале будет много народу: именитые мужи в богатых одеждах, друзья шейха, пришедшие утешить его. Около них на полу будет сидеть сам шейх: скорбя о сыне, он не сядет на праздничный ковёр. Он подопрёт голову рукой, и не будет внимать словам утешения. Но всё изменится, когда я склонюсь пред ним и тихо поведаю историю вот этой шкатулки, о том, что сокрыто в ней. Идёмте…
АНДРЕЙ. И они уходят… Очень хорошо… Молодцы…
СОБОЛЕВА. Простите, а что в шкатулке?
АРКАДИЙ. Да, что в ней? И что это за шкатулка такая?
АНДРЕЙ. Пока не знаю, я ещё не дописал.
КЛАРА. Цветы стряхивать?
АНДРЕЙ. Да, пожалуйста, если вам не сложно.
КЛАРА. Пара пустяков, голубчик. (С криком “И-и-и!” ударяет по кадке).
АНДРЕЙ. Отдохнули?.. Давайте повторим… Марта Мартыновна, вы куда?
МАРТА. Не хочу на стол!
АРКАДИЙ. А ну, стой!
ЗИНАИДА. Марта, остановись!
МАРТА. Не полезу!
КЛАРА. Держите её!
АНДРЕЙ. Мы вас аккуратно поставим.
ЗИНАИДА. Сперва поймать надо!
АРКАДИЙ. Ловите её! Стой!

Марта на своей коляске вылетает из холла.
Аркадий, Зинаида, Клара, Андрей и Соболева бросаются в погоню.
В холле остаётся Лара, которая шёпотом читает кукле пьесу. Но кукла равнодушна, она не понимает…

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.
Маленький закуток ночного сторожа. Стены обшарпаны, кое-где сохранились куски полинявших обоев.
На заднем плане – дверь с огромным календарём на текущий год.
Под самым потолком – оконце с решёткой. С потолка свисает лампочка.
У стены, напротив окна – раскладушка. Под окном – небольшой столик,
на котором ютятся настольная лампа и несколько книг. Тут же, на расстеленной газете – пачка чая, сахар и стакан, накрытый блюдечком.
В комнате – полумрак. Открывается дверь.
Спиной вперёд появляется сгорбившийся Андрей, с накинутым на плечи одеялом мышиного цвета.
Покашливает. Включает настольную лампу. Выдвигает табурет и садится.
Кутается в одеяло, греет руки, обхватив ладонями стакан.

АНДРЕЙ. Ну почему здесь всегда так холодно?.. Ночной сторож для них – не человек. (Отпивает из стакана. Морщится). Гадость… (Задрав голову, смотрит на оконце). И решётка дурацкая… И на сессию скоро ехать… (Делает несколько глотков. Морщится). Неужели люди лечатся такой дрянью? Как Зинаида Борисовна это пьёт? (Отпивает. Морщится). Одно радует – второе действие почти дописал… Теперь пара прогонов и… А старики классные… И Лара тоже ничего, только странная какая-то.

Потолок медленно уходит вверх. Вместо него на чёрном фоне появляются звёзды.

(Бросает в рот кусок сахара и почти тут же выплёвывает). Что это?.. (Чмокает губами, смотрит на коробку). Сахар… Быстрорастворимый… Странно. (Берёт другой кусок; лизнув, морщится, откладывает). И правда, горький… Всё время был сладким. (Хмыкнув и вздохнув, допивает содержимое стакана. Вдруг меняется в лице. Изо рта – фонтан брызг). Не может быть! (Лихорадочно хватает со стола газету). Рецензия на пьесу Андрея Колосова… Это же я!.. Но… Кто это написал?.. Обозреватель раздела культуры… А фамилия?.. А может, это… Да нет… Чёрным по белому… Шейх, дервиш… И про меня?!. “Господин Колосов, безусловно, ещё не сложившийся драматург, но подающий надежды”… “Художественно не осознанный стиль”… “Безобразные реплики”… “Подражательный сюжет”… “Отсутствие характеров”… “Обилие шаблонов и схем”… (Вскочив, кричит на газету). Каких шаблонов!.. Каких схем!.. (Сминает газету. Опускается на табурет, в бессилии свесив руки между коленей). Что ж, всё предельно ясно.

Вдруг хватает пьесу и начинает быстро перелистывать её.

Ну, где тут схемы? Где нет характеров? А реплики?..

За дверью слышен шум, будто кто-то споткнулся о пустое ведро. Андрей замер.

(Шёпотом) Только что проверял, все двери закрыты… Два часа ночи…(с надеждой). Может, кошки?

Стук в дверь. Андрей вскакивает, с ужасом смотрит на дверь.
Рука шарит по столу в поисках средства самообороны, натыкается на стакан.
Дверь распахивается и в комнату, пыхтя и переваливаясь, входит Марта Мартыновна.
Андрей от удивления опускается на табурет.

МАРТА. Ну, это уже слишком… Я стучу, никто не открывает… В кои-то веки решила всё по вежливому сделать, через дверь зайти, постучать… Думала Человек искусства, тонкая душа, а он даже дверь не соизволил открыть, да ещё ведро на лестнице, на самый проход поставил… Чуть шею себе не свернула!.. И вообще, сидеть в присутствии дамы…

Андрей поднимается. От удивления ничего не может произнести, только открывает рот и делает какие-то жесты…

Слушай, я присяду, а? (Осматривает своё колено). Надо же – угораздило. Дашь воды?
АНДРЕЙ. Что?
МАРТА. Стакан воды, говорю…
АНДРЕЙ. Вы ходите? А ноги?
МАРТА. Что ноги?
АНДРЕЙ. Нет, ничего… А позвольте, Марта Мартыновна, как вы меня нашли?.. А, ну да… А сюда как попали?
МАРТА. Как ты меня назвал?
АНДРЕЙ. Марта Мартыновна.
МАРТА. Этого только не хватало. Воды от тебя я, наверно, не дождусь?
АНДРЕЙ. Странно… Стакан пропал.
МАРТА. Да вот же он, в руке держишь!
АНДРЕЙ. Правда… (Наливает воду). Пожалуйста.
МАРТА. А руки почему трясутся?
АНДРЕЙ. Да как-то странно всё.
МАРТА. А что тут странного? Ко всем прихожу: не ты первый, не ты последний.(Выпив) Пошли?
АНДРЕЙ. Куда? Послушайте, Марта Мартыновна, или как вас там, уже поздно… Два часа ночи, между прочим… К тому же, я на дежурстве. И вообще, что вы делаете на охраняемом объекте?.. Кстати, я второе действие почти закончил. Хотите ознакомиться?
МАРТА. Да знаю я его.
АНДРЕЙ. Откуда? Я вчера только… ещё никто не читал.
МАРТА.(усмехнувшись). Ты что, своей её считаешь?
АНДРЕЙ. Конечно, я ведь придумал, значит…
МАРТА. Ничего это не значит… Актёры уже собираются.
АНДРЕЙ. Какие актёры?
МАРТА. Разные. Каждый из них, конечно, кое в чём провинился, но… Пусть попытаются… Может сумеют отработать… (Закуривает). Закуришь?
АНДРЕЙ. Нет, спасибо, я бросил.
МАРТА. Правильно, лучше умирать здоровым. Не мешай пока, а то кого-нибудь забуду. Кстати, не мешало бы прибраться.
АНДРЕЙ. Может всё-таки объясните что происходит?
МАРТА. Я же не прошу ремонт делать.
АНДРЕЙ. Знаете, вы мне сейчас Ермилина напомнили. Он тоже глухим становится, когда я деньги на сессию прошу.
МАРТА. Ну, спасибо! Я ему напомнила какого-то Ермилина! Я ведь могу и обидеться… Сравнивать меня… Да и что тебе от моих объяснений, не поймёшь. Великие умы ещё при жизни пытались переваривать мои объяснения, а ухватывали какие-то обрывки. Из-за этого путаница, никакого порядка. А я толково объясняла, каждому… Знаешь, когда соберутся актёры, ты никому не говори кто я такая. Хорошо? Если проболтаешься, сразу со мной, без всяких разговоров. Не хочу ажиотаж вокруг себя создавать… Хочется расслабиться, поиграть в своё удовольствие… А узнают кто я, сразу клянчить начнут…
АНДРЕЙ. Чего?
МАРТА. Успокоения будут просить, успокоения…
АНДРЕЙ. А кто вы?
МАРТА. Что-то задерживаются… Они иногда такие рассеянные, спокойно могут забрести чёрт те куда… Пойду, встречу… Не прощаюсь. (Выходит за дверь).
АНДРЕЙ.(ей вдогонку). Осторожно! Там…

Реплика Андрея обрывается страшным грохотом на лестнице.

(После паузы) Странно всё это… (Закрывает дверь, садится на табурет). А может и не было ничего? (Стук в дверь). Было! (Стук в дверь). Мало того, это “было” продолжается… Кто там? (Стук в дверь). Заходите…

Стук в дверь. Андрей вскакивает, сбрасывает с себя одеяло на раскладушку и распахивает дверь.
На пороге – Аркадий Степанович в чёрном фраке и бабочке.

АНДРЕЙ. Вы?!
АРКАДИЙ. Вы меня пугаете, молодой Человек.
АНДРЕЙ. Аркадий Степанович, вы-то что здесь делаете?
АРКАДИЙ. Простите, но я… Я, наверно, ошибся.
АНДРЕЙ. Проходите, проходите, располагайтесь… Чаю хотите?
АРКАДИЙ. Покорнейше благодарю, предпочту отказаться.
АНДРЕЙ. Аркадий Степанович, вы что, не узнаёте меня?
АРКАДИЙ. Не имею чести знать… Простите… Можно я пойду?
АНДРЕЙ. Вы что, из интерната сбежали? Смотрите, Соболева узнает – ругаться будет. И что вас подвигло на ночную прогулку? Романтическое свидание, судя по вашему костюму…
АРКАДИЙ. Извините… Понимаете, я…

Стук в дверь. Незаметно стены начинают двигаться – комната немного увеличивается в размерах.
Раскладушка и стол также отодвигаются. Лишь дверь и табурет остаются недвижимы.

АНДРЕЙ. Простите.

Открывает дверь… И пятится от неё. Входит великолепный Облухин в костюме тореадора.

Валентин Валентинович?! Вы?! Вы с ума сошли!
ОБЛУХИН. (схватившись за шпагу) Сеньор, быстрее берите свои слова обратно, иначе… (Пытается вытащить шпагу).
АРКАДИЙ. Не волнуйтесь, она бутафорская. К тому же, кое-кто, помнится, сломал клинок.
ОБЛУХИН. А, и сеньор трагик уже здесь?.. И вовсе необязательно раскрывать перед посторонними мои маленькие тайны.
АРКАДИЙ. (ворчливо) Маленькие тайны… А нечего казённый реквизит портить, господин первый любовник.
ОБЛУХИН. О, сеньор трагик, как это мелко… Ну, что такое реквизит в сравнении с… Мой образ жизни не приемлет столь мелких…
АРКАДИЙ. О какой из ваших жизней идёт речь?
ОБЛУХИН. Попрошу без придирок!.. Это сеньор Человек, записывающий сказку?
АРКАДИЙ. Не знаю. Не успел познакомиться.
ОБЛУХИН. Как! И преспокойно сидите на табурете?! А если это не он? Вы представляете, что может…
АНДРЕЙ. Это я… Я… Человек… Вы не ошиблись. Только я не понимаю, что здесь происходит.
АРКАДИЙ. Может, ещё скажете, что не вызывали нас?
АНДРЕЙ. Не вызывал. Честное слово не вызывал. Даже в мыслях не было.
АРКАДИЙ. Но я же ясно почувствовал!
ОБЛУХИН. В кои-то веки забрезжил шанс получить новую роль, и всё это оказывается злой шуткой?! Сюда приглашали пятерых незадействованных актёров для просмотра?
АРКАДИЙ. И лучшие получат роль в Большом спектакле. А сказка – тоже обман?
АНДРЕЙ. Почему обман? Вот она.

Склонившись над столом, жадно просматривают рукопись.

ОБЛУХИН. (не отвлекаясь от рукописи) Это восхитительно!
АРКАДИЙ. (так же) Великолепно!
АНДРЕЙ. (смутившись) Ну что вы…
ОБЛУХИН. О, к чему излишняя скромность, сеньор?.. Пьеса абсолютно бездарна.
АНДРЕЙ. Что?!
АРКАДИЙ. Какие штампы!.. А сюжет… Вы только посмотрите, какой банальный сюжет, какая безвкусица! Великолепно!
ОБЛУХИН. А реплики – они ужасны! Потрясающе! Никаких характеров!
АНДРЕЙ. Издеваетесь?!
АРКАДИЙ. Да что вы, что вы…
ОБЛУХИН. Это именно то, что мы ждали! И вот, вот она!.. Наконец-то! А почему не дописана?
АНДРЕЙ. А ну, отдайте! (Вырывает у них рукопись).
ОБЛУХИН. Вы, может быть, неправильно нас поняли, сеньор?
АНДРЕЙ. Тут и понимать нечего! Сеньор!.. Если вам не нравится, это ещё не значит, что она…
АРКАДИЙ. Очень, очень нравится!..
АНДРЕЙ. Но вы же сами…что безобразна…что сюжет…
АРКАДИЙ. В этом вся её прелесть! Вы-то получили свою роль, играете. Вам хорошо, а мы…
АНДРЕЙ. Я?! Роль?! Вы что-то путаете. Я не актёр, я – драматург…начинающий, но…
ОБЛУХИН. Это и есть роль. Сейчас вы играете бездарного графомана-драматурга.
АНДРЕЙ. Хватит! Сначала – пьесу, теперь – меня?!
ОБЛУХИН. Вы снова неправильно поняли… Какой он обидчивый, просто ужас.
АРКАДИЙ. Так сразу не объяснишь…
ОБЛУХИН. Попытаюсь… Хотя это безнадёжно… Когда заканчивается роль, актёр удаляется… Если Режиссёру понравилась игра, дают новую роль.
АРКАДИЙ. Но могут перестать давать роли и оставить вне игры… Если бы вы знали, какая это мука… в то время, как другие продолжают жить в своих персонажах.
АНДРЕЙ. Вы что, привидения?
ОБЛУХИН. Человеки любят повторять чужие заблуждения. Мы, актёры. Это персонажи, как известно, живут по писанному.
АРКАДИЙ. Что вы его путаете?.. Вот я, например, играл роль, допустил ошибку, маленькую, но… Пришёл ко мне как-то мальчишка с пьеской… Они постоянно ко мне таскались. Думали, я им чем-то могу помочь… Я не читал их каракули… И этого прогнал… Не помню, что там ему наговорил… И когда с честью умер, как и полагалось моему персонажу, мне не пожелали дать новую роль. Выяснилось, что из-за меня этот шкурёнок перестал писать… Потом, слава Богу, одумался и снова взялся за перо. Иначе бы меня даже на этот просмотр не пустили… Представьте, этот сопляк играл гениального комедиографа…его персонаж носил имя Бомарше, и я должен был ему помогать, оберегать и прочее… Откуда я мог знать? Я думал, что правильно поступаю, а получилось – игнорировал режиссёрские установки.
ОБЛУХИН. У меня, сеньор Человек, похожая история. Я играл героя-любовника… За свою актёрскую карьеру – не первая роль такого плана… Но в ответственный момент – не сумел… А по сюжету должен был дать жизнь какому-то незаконнорожденному художнику…Кажется, его потом назвали Леонардо… Ну, не сумел, и ладно. Так нет!.. Заменили. Быстренько удалили – дуэль затеяли, и моего персонажа закололи… Хотя, я точно знал, он должен был дожить до седин.
АРКАДИЙ. Да, в Большом спектакле целые эпизоды могут изменять мгновенно…
ОБЛУХИН. А мы ещё и виноватыми остаёмся.

Стук в дверь.
Комната увеличивается: правая и левая стены отодвигаются, даже задняя стена поехала…
Но дверь по-прежнему остаётся недвижимой. Создаётся впечатление, что она – в центре комнаты.
Андрей открывает дверь. На пороге Клара Модестовна в замысловатом платье с перьями и
Зинаида Борисовна в мальчишеской матроске.

КЛАРА. Это здесь?
ЗИНАИДА. Не опоздали?
ОБЛУХИН. Ещё можно… Проходите, с вами четверо будет.
ЗИНАИДА. Опять те же рожи.
КЛАРА. Дорогуша, если ваше амплуа травести – это ещё не значит, что надо быть столь же грубой, как мальчишка.
ЗИНАИДА. Что вы меня всегда учите, мамаша?
КЛАРА. Мамаша?! Да я моложе вас всех вместе взятых!
АРКАДИЙ. Не волнуйтесь, мадам, прошу, присаживайтесь.
КЛАРА. Мерси… Между прочим, мадемуазель. (Начинает просматривать пьесу).
ЗИНАИДА. (Андрею) Чё глаза таращишь?
АНДРЕЙ. Простите.
ЗИНАИДА. Чё отворачиваешься?
ОБЛУХИН. Сеньора, между прочим, это, так сказать, автор.
ЗИНАИДА. (Андрею) Тогда держи пять. (С силой пожимает ему руку). Как житуха?
АНДРЕЙ. (растерянно) Нормально.
ЗИНАИДА. (похлопывая его по плечу) Я смотрю, он славный малый.
АНДРЕЙ. (смущённо) Спасибо.

Стук в дверь. Стены настолько раздвинулись, что вообще исчезли.
Осталась лишь одинокая дверь, стоящая посередине сцены, и табурет.

КЛАРА. Что же вы стоите, мсье автор? Открывайте.
АНДРЕЙ. А давайте возьмём и не откроем. (Все с удивлением смотрят на Андрея). Может, вчетвером справитесь?
ОБЛУХИН. Сеньор Человек, что вы такое говорите?

Стук в дверь.

АНДРЕЙ. Понимаете, там за дверью… Я догадываюсь, кто там… И для всех вас будет лучше, если она там и останется.
ОБЛУХИН. Там сеньорита? О, тогда непременно надо открыть…

В дверь барабанят.

ЗИНАИДА. Мне, конечно, всё равно, но та дамочка скоро дверь вынесет.
АРКАДИЙ. Да и просматривать должны пятерых.
КЛАРА. Какое вы имеете право лишать актёра возможности играть?.. Какой бессердечный Человек.
ОБЛУХИН. Я открою.
АНДРЕЙ. Вы делаете ошибку!..
КЛАРА. Ах, оставьте.

Облухин открывает дверь. На пороге ослепительная Лара в белом бальном платье.
Пауза. Все любуются ею. Она смущена таким вниманием.

ОБЛУХИН. Прошу вас, входите. (к Андрею). И вы не хотели пускать такую… такую прелестную сеньориту… такую красавицу.
АНДРЕЙ. Я… Я не думал… Я…
КЛАРА. (Облухину) Вы преувеличиваете, мсье… Симпатичная, это верно… И только.
ЛАРА. Здравствуйте, господа. Я не опоздала?
АРКАДИЙ. Вы как раз пятая.
ЛАРА. Это вы записываете сказку?
АНДРЕЙ. (волнуясь) Я?.. Да. Я… Записываю… Я… Вы… Вы тоже провинились? Такой ангел, как вы…
ЛАРА. Я отвергла любовь одного юноши, хотя в глубине души, тоже любила его. Он был поэт, гениальный поэт… Но я… Он застрелился, сразу после моего ухода… Я ведь не знала, что по сюжету – он мой суженный. (Всхлипывает).
КЛАРА. Может хватит? Смотреть противно. Вы, голубушка, ознакомились с текстом?
ЛАРА. Да.
АНДРЕЙ. Позвольте, а когда вы успели?
ЛАРА. А разве в этом есть какая-то сложность?
АНДРЕЙ. Но я лишь вчера…
ОБЛУХИН. Сеньор Человек, ещё до появления вашего персонажа, эта сказка существовала. Помните, когда записывали её, тёрли себе лоб, напрягались? Это не муки творчества, вы напрягали память, вспоминали. Причём, напрягали её очень неумело, о чём свидетельствует ваш вариант пьесы. Простите за откровенность.
ЛАРА. Господа, господа, будьте снисходительны.
АНДРЕЙ. Спасибо вам. Простите, вы здесь желаете репетировать?
ЗИНАИДА. Репетировать? О чём он?
КЛАРА. Вы за кого нас принимаете?
АРКАДИЙ. Давайте покажем лишь несколько сцен, а то у меня с памятью, простите, не очень. Не хотелось бы вас подвести во время просмотра.
ОБЛУХИН. Может, рассказ дервиша?
АНДРЕЙ. Но я его не дописал.
КЛАРА. Там семь действующих, а пригласили пятерых.
АНДРЕЙ. Ну, это просто… Кто-нибудь сыграет две роли. Мы в доме престарелых начали репетировать, так у нас… (Вдруг смолкает и как-то странно оглядывает собравшихся).
КЛАРА. Распределим роли… Я буду принцессой.
АНДРЕЙ. Вы?!
КЛАРА. А разве кто-то против? В конце концов, у меня – опыт.

Зинаида, Аркадий и Облухин всячески пытаются скрыть смех.

АНДРЕЙ. Разве бывают принцессы в таких перьях?
КЛАРА. Что?! Вам не нравится моё платье?!
АНДРЕЙ. (смутившись) Я не это хотел сказать… Платье хорошее… Даже очень… Но белое бальное, мне кажется, более подходит к образу принцессы.
КЛАРА. Ему кажется!.. Да кто вы такой!.. Мальчишка!
ОБЛУХИН. Сеньора, прошу вас… Зачем кричать? Зачем ссориться?
ЛАРА. Сударыня, если вы так желаете получить эту роль, я могу уступить.
АНДРЕЙ. Нет! Принцессой будете вы. (Кларе). А вы, если будете настаивать, можете искать другую пьесу. Это касается всех. Я всё сказал.

Пауза.

АРКАДИЙ. (Кларе) Ну, что вы, в самом деле, как маленькая? Далась вам эта роль… Есть ещё шесть.
КЛАРА. Но ведь хочется быть принцессой. (Андрею). А вы злой! Злой!

Из темноты появляется Марта, обходит дверь кругом.

МАРТА. Почему дверь на сцене?.. О, все уже собрались. Как и заказано, пятеро… Зачем она здесь? Мешать будет.
АНДРЕЙ. Входили через неё…да и уходить…
МАРТА. Актёр уходит через сцену… Уберите дверь за кулисы… И забудьте о ней… Ну, что стоите?

Растерянные Облухин и Аркадий уносят дверь, возвращаются на сцену и недоумённо смотрят на Марту.

КЛАРА. Кто это такая? Командует ещё…
АРКАДИЙ. Извините, но вы опоздали, вы лишняя. Приглашали пятерых.
ОБЛУХИН. Ваше амплуа, сеньора?
МАРТА. Я не придерживаюсь определённого амплуа, Станиславский запрещает. Слышала, намереваетесь сыграть рассказ дервиша? Вы определились с ролями?
КЛАРА. (саркастически). Вас дожидались.
АНДРЕЙ. Хотят без репетиций…
МАРТА. Тебе тоже роль будет… Шута…
АНДРЕЙ. Но я не умею… Да и текст не дописан…
МАРТА. Если хорошо сыграешь, я забуду о тебе…на время, конечно… Но играть ты должен, как сам дьявол… Давайте начинать. Вы, с бабочкой, будете магом. Вы, сеньор, будете рыцарем. Вы, мадам…
КЛАРА. Мадемуазель я!
МАРТА. Министром в очках.
ЗИНАИДА. А я?
МАРТА. А вы – без очков. Я буду – королём.
АНДРЕЙ. Справитесь с мужской ролью?
МАРТА. Я даже не буду отвечать на такие глупые вопросы.
АНДРЕЙ. А вы, сударыня будете принцессой. Но…

Пауза.

МАРТА. Что ещё?
АНДРЕЙ. Если это просмотр, то… Кто будет просматривать?
ЛАРА. Мы их не видим.
АРКАДИЙ. Хотя, если присмотреться, можно что-то различить… Одно могу сказать, Они могущественны, от них, в основном, зависит решение Режиссёра.
АНДРЕЙ. А для чего Им ваши игры? Кто эти загадочные Они?
ЛАРА. Если в вашей роли записано, что вы разгадаете это, значит – разгадаете.
ОБЛУХИН. Совершенно верно, сеньорита… Хочу заметить, что вас наградили не только красотой, но и умом… Опасное сочетание.
МАРТА. Начинаем!
АНДРЕЙ. Но пьеса не дописана! Да и то что записано, я не очень помню.
КЛАРА. А вы экспромтом… По ходу действия, голубчик.
ОБЛУХИН. Слова найдутся, сеньор.
АРКАДИЙ. История шкатулки? Отсюда, да?

Все скрываются за кулисы. Лишь два “одиночества” остаются на сцене – Аркадий и табурет.
Аркадий на глазах перевоплощается в мага: бабочку – на лоб, выворачивает пиджак,
который превращается в чёрную мантию, усыпанную золотыми звёздами, “отращивает” белую бороду.

Полянка… Пень… (Садится на табурет). Весна… Эх, хорошо в лесу: птички щебечут, ветер в кронах играет, цветочки тянутся к солнышку… Всё оживает, всё цветёт… Я увядаю… Одна отрада старости – мой ученик.

Появляется Андрей в разноцветных одеждах. Идёт через сцену.

АРКАДИЙ. Ты заблудился? Здесь урок назначен.
АНДРЕЙ. Я ухожу… Совсем… Прощай, великий маг.
АРКАДИЙ. Куда ты? А учёба?
АНДРЕЙ. Тебе здесь нравится, вот и живи. А я хочу к людям… в город… к жизни.
АРКАДИЙ. Почему на тебе это шутовское тряпьё?
АНДРЕЙ. Тряпьё… Если б ты знал сколько я за него заплатил…(Уходит).
АРКАДИЙ. Постой! Вернись! И это благодарность за десять лет моих стараний… Я остаюсь один?! Нет! Не хочу!.. Останься! Подожди!

Уходит следом за Андреем. Появляется Лара.

ЛАРА. Какая милая полянка… А вот и пень заветный… Сюда сейчас придёт моя любовь, мой рыцарь… Ах, если б я могла набраться смелости, чтобы кинутся к нему, забыть все предрассудки, прижаться к его груди, обвить руками… и целовать, целовать, целовать.

Появляется рыцарь Облухин.

ОБЛУХИН. Голубка милая!
ЛАРА. Мой рыцарь!
ОБЛУХИН. Моя радость!
ЛАРА. (Обнимает и кладёт голову ему на плечо). Душою вся твоя, моя любовь!
ОБЛУХИН. Душою?! Только лишь душою?!
ЛАРА. Всё остальное – после свадьбы… Мой верный рыцарь, ты исполнишь мою просьбу?
ОБЛУХИН. Всё что угодно.
ЛАРА. Мне сон приснился. В этом сне я любовалась чудным зеркальцем… Такое милое, ручка в виде переплетённых стебельков…
ОБЛУХИН. Найду и принесу его тебе!
ЛАРА. Но я боюсь, что это только сон.
ОБЛУХИН. Не бойся ничего! Немедля в путь! Куда ещё не знаю… Но я найду и принесу его! (Уходит).
ЛАРА. Постой, забудь о нём, вернись!.. Ушёл. Как глупо получилось… Любовь, когда так велика, то с безрассудством ликом схожа… Он любит, но любовь его слепа, не чувствует, когда горчит она. (Уходит).

Появляется Марта.

МАРТА. Где трон?.. Вот. (Садится на табурет). А где министры?

Появляются Клара и Зинаида, облачённые в белые мантии. На Кларе – очки.

КЛАРА и ЗИНАИДА. Мы здесь.
МАРТА. Садитесь… Начинайте.

Клара и Зинаида, поискав глазами куда бы присесть, остаются стоять.

МАРТА. (Кларе) Ты сведущ в звёздах, если я не ошибаюсь… Прочти, что говорят они.
КЛАРА. Э-э, гм… К нам звёзды благосклонны. Сулят успех, богатство, мир… это всё, мой король.
МАРТА. Тогда и совещаться незачем, звёзды с нами. Все свободны.
ЗИНАИДА. Нам есть что обсудить.
МАРТА. Зачем утомлять себя?.. Ох, как тоскливо без шута.
КЛАРА. Преемник прежнему шуту нашёлся. Клянусь, он презабавный дурачок. Эй, вы, идите сюда.

Появляется Андрей.

АНДРЕЙ. Приветствую. Рад, польщён. (Прикрывает ладонью глаза). Как лучезарен наш король!
МАРТА. А он мне нравится… Иди, присядь вот здесь.
АНДРЕЙ. Как преданный ваш… ёжик?
МАРТА. Ха-ха, оригинал. (Зинаиде) Ты что-то мне хотел сказать, министр?
АНДРЕЙ. Молчит… И голову повесил… Ещё он не придумал что соврать.
МАРТА. Нет, нет, министр, мне лгать не надо. Скажи как есть, бери пример с шута.
ЗИНАИДА. Но я не шут, и лгать не собираюсь… Лишь выглянь из дворцового окна, тяжёлым сном представится страна. Всё, что ты сможешь там окинуть оком, находится в падении глубоком.
МАРТА. Нельзя так! Звёзды слышал что сказали?
ЗИНАИДА. Я дело мрачно описал, но ведь ещё страшней развал.
МАРТА. Не буду слушать… (Кларе) Всё так плохо?
КЛАРА. Не так чтобы совсем… Наметился прогресс, хотя он почему-то незаметен…
МАРТА. А у тебя нет жалоб, шут?!
АНДРЕЙ. Какие жалобы возможны средь этой пышности надёжной, когда держава так сильна, когда усердия полна трудолюбивая страна? Средь неба ясного такого какая буря нам страшна?
МАРТА. Вот он мне нравится – он правду говорит. А вы меня всё запугать хотите.
АНДРЕЙ. Всё это подождёт… Сейчас другое важно. Пора жениться вам, мой государь.
МАРТА. На ком?
АНДРЕЙ. Конечно на достойной.
МАРТА. Мне нравятся его идеи. Что ж, действуй, разыщи её… (Задремал, вдруг резко просыпается). Хочу вздремнуть. За мной, мои министры.

Марта, Клара и Зинаида уходят. Андрей устраивается на “троне”.

АНДРЕЙ. Он думает, что я ему служу. Могущество, когда соединишь ты с властью разум!.. Разлад меж слугами посею, народ начнёт роптать… Все будут ссорится и ничего не делать. И тут возникну я…И этот трон моим по праву станет… Мне это нравится.

Вбегают Клара и Зинаида. Андрей нехотя поднимается с табурета.

АНДРЕЙ. Ну, что ещё?
КЛАРА. Не раздражайте властелина!
ЗИНАИДА. Так мешкать – просто некрасиво!
АНДРЕЙ. О чём вы?
КЛАРА. Требует невесту.
АНДРЕЙ. Я приведу ему невесту… (Клара и Зинаида уходят). Я приведу, но для себя. (Делает несколько оборотов). Поляна… И знакомый пень… (Появляется Аркадий). И этот старикан.
АРКАДИЙ. Какая встреча! Ученик!
АНДРЕЙ. Ну, ладно, хватит… Знал, что появлюсь?
АРКАДИЙ. Ну, если честно, знал…
АНДРЕЙ. Я скоро буду королём, волшебник!
АРКАДИЙ. Что о правителе сказал? Я слышал, наш король в печали?
АНДРЕЙ. Он захотел в одном лице и царствовать и наслаждаться.
АРКАДИЙ. Ошибка многих.
АНДРЕЙ. Именно! Ошибка!.. Несостоятельную власть в стране сменяет безначалье. Уже вражда разъединила всех… На этой почве ждёт меня успех. Все потеряли чувство меры: живёт тот, кто крадёт… Теперь такой закон. А те, кто не умеют – сильно ропщут, и проклинают всех, но больше трон… И в этом часть моей заслуги… Устрою бунт и скину короля!
АРКАДИЙ. Но как? Каким путём? Поведай.
АНДРЕЙ. Посредством лжи, обмана, бреда… Я вызвал толпы к мятежу, я и победу одержу…
АРКАДИЙ. Но у тебя нет опыта правленья.
АНДРЕЙ. Всё опыт, опыт… Опыт – это вздор!
АРКАДИЙ. (саркастически, пытаясь скрыть улыбку) Я это с незапамятных времён подозревал, но всё боялся сделать вывод… А тут так просто и красиво… Что ж, ученик, я сам себе смешон.
АНДРЕЙ. Признать ошибку никогда не поздно. Ты первый старец мыслящий серьёзно… Да ты смеёшься надо мной?!
АРКАДИЙ. Но твоя речь любого ввергнет в смех. Умерь свою горячность… Исчезаю. (Исчезает).

Появляется Лара, собирая цветочки, не замечает Андрея.

АНДРЕЙ. Похоже, не дурна: грудь в самый раз… И талия… А бёдра!.. А как там с личиком? (Лара замечает присутствие Андрея). О Боже, красота!.. Что ж, начинаем бой за право обладанья этой крошкой. А может чары навести? Нет, покуражимся немножко… Вы заблудились? Вам помочь?
ЛАРА. Нет, нет, спасибо, я гуляю.
АНДРЕЙ. Одна? В такой глуши? И не боитесь?
ЛАРА. Чего бояться мне, принцессе?
АНДРЕЙ. Где ваша свита?
ЛАРА. Свита во дворце. Мне скучно с ними.
АНДРЕЙ. Я вам не мешаю?
ЛАРА. Нет… Кто вы?
АНДРЕЙ. Я путешественник… Издалека… С Востока… И удивительно, что средь моих скитаний не находил я ваших изваяний. Склоняю голову пред вашей красотою.
ЛАРА. Вы льстите мне иль насмехаетесь… Я знаю.
АНДРЕЙ. О, нет, прекрасная, вы чудо, просто ангел.
ЛАРА. Не надо, вы смущаете меня. (в сторону) О, как он мил. Я вся горю. Он лжёт мне, чувствую, но как приятно.
АНДРЕЙ. О, небо, ваша красота… Я в жизни не видал подобной! Багрянец губ, румянец щёк. Вы прелесть, прелесть, вы цветок… Смолкаю… Рифмы нет удобной.

Из-за кулис выглядывает Аркадий; Лара этого не видит.

АРКАДИЙ. Нельзя так милый. Очень быстр ты с ней.
АНДРЕЙ. (Аркадию) Я обойдусь без глупых наставлений.
АРКАДИЙ. Приятно то, что отдаляет цель. Зачем торопишься?
АНДРЕЙ. Учи теперь другого. (Аркадий исчезает). Мой аппетит и без того хорош… Но что со мной? Я что, влюбляюсь? О нет, голубчик, ну-ка перестань! Владей собой, не выходи из роли! (Ларе). Вы так прекрасны, словно майский день! Вы красотой своей затмите скоро солнце! (в сторону) При неполном освещенье, все вы просто восхищенье.
ЛАРА. Ах, это только ваша доброта. Вы вежливы, вот всё и объясненье.
АНДРЕЙ. Я не ослеп ещё? И дышит грудь? Какой в меня поток сиянья хлынул! (Лара садится на табурет и гадает на ромашке). Что делаете вы?
ЛАРА. Да так, пустое… Гадаю… Не любит… Любит… Нет…
АНДРЕЙ. О, прелесть вы моя!
ЛАРА. Не любит… Любит… Любит!
АНДРЕЙ. Конечно, любит! Вот цветка ответ!
ЛАРА. Он любит!
АНДРЕЙ. Любит!.. А позвольте… кто… он?
ЛАРА. Мой рыцарь… Мой любимый… Мой жених.
АНДРЕЙ. А я? А как же я?
ЛАРА. Причём здесь вы? Я вас не понимаю.
АНДРЕЙ. Не понимаешь?! Что ж, сейчас поймёшь!

Делает несколько пассов руками. Лара впадает в транс. Безвольную, он уводит её.
Чуть позже проявляется рыцарь Облухин.

ОБЛУХИН. Не смог найти… Такого просто нет… Где зеркальце из сна я раздобуду?.. А где моя принцесса? След простыл… Лишь удалился – птичка упорхнула… О, женщины, когда вас любят, как вы жестоки, иногда!

Появляется Аркадий.

АРКАДИЙ. Так это ты, порывистый влюблённый?
ОБЛУХИН. А ты кто?
АРКАДИЙ. Шпагу убери… Тебе помочь пришёл.
ОБЛУХИН. А где принцесса?
АРКАДИЙ. Да, ныне воспитаньем блещут редко … Она с шутом. Её увёл он в замок.
ОБЛУХИН. Она пошла?! В итоге я обманут?
АРКАДИЙ. Её он волшебством увлёк, а ты её верни своей любовью.
ОБЛУХИН. Откуда знает шут о волшебстве?
АРКАДИЙ. Он ученик мой…был. Его солдаты привезли с Востока… продали мне… я воспитал его… За десять лет он превзошёл меня…но это – между нами.
ОБЛУХИН. Куда смотрели вы, когда его учили?
АРКАДИЙ. Живут, урокам вопреки, своим умом ученики.
ОБЛУХИН. Но ведь шута казнили!
АРКАДИЙ. Прежнего шута, а ныне… Мой бывший ученик, теперь же – новый шут, желает свой колпак сменить на блеск короны.
ОБЛУХИН. Так это тот, что поднял там мятеж?! И смел ещё забрать мою невесту?! Вот негодяй… Что делать мне теперь?
АРКАДИЙ. Иди, спасай…
ОБЛУХИН. Кого? А, точно! Пойду за ней, верну свою любовь!
АРКАДИЙ. Конечно, рыцарь, ведь она томится, страдает и взывает к небесам. Заклятье-то не долго будет длиться.
ОБЛУХИН. Её спасу я!.. Короля в придачу… Немедля в путь!
АРКАДИЙ. Не торопись, остынь… Что твоя шпага против колдовства?
ОБЛУХИН. И что мне делать?
АРКАДИЙ. Слушаться меня. Возьми-ка скрипку…
ОБЛУХИН. Но я это (изображает, будто играет на скрипке) не умею.
АРКАДИЙ. Она сыграет за тебя… Дают – бери!.. И музыка её разрушит злые чары. Но вот смычок потерян… Не взыщи.
ОБЛУХИН. Ну вот, опять искать: сначала зеркальце, теперь вот эту штуку! Как вы сказали?
АРКАДИЙ. Я сказал – смычок… В лесу… Где дом заброшенный… Его ты там найдёшь… Теперь ступай, любовь тебе поможет.
ОБЛУХИН. (уходя) А если не поможет, что тогда? (Уходит).
АРКАДИЙ. Тогда повесься!.. Ну и рыцари… Беда. (Уходит в другую сторону).

Появляется Андрей, поигрывая в руках короной.

АНДРЕЙ. Мой тронный зал… Мой трон… Ну, вот я и король… Не упустил момент… И вот награда. При помощи толпы я скинул короля. Толпа слепа, но ловок демагог, – народ пошёл, куда понёс поток, который я легонечко подправил. Теперь я здесь, народ же – где всегда… А что там с моей кошечкой, скучает?

Появляется грустная Лара.

Опять ты слёзы льёшь?
ЛАРА. И буду…буду…буду!
АНДРЕЙ. На вред мне?
ЛАРА. Да, на вред! Я рыцаря люблю!
АНДРЕЙ. Меня полюбишь.
ЛАРА. Мерзкий шут!
АНДРЕЙ. Я – твой король!
ЛАРА. Шут! Шут!
АНДРЕЙ. Да как угодно!.. Только будь моей.
ЛАРА. Я никогда твоей не стану! Не надейся!
АНДРЕЙ. Мне кажется, ты ошибаешься, котёнок. Мы звёздами обвенчаны уже. Ну, посмотри, мы будем славной парой.

Подносит ей зеркало, сам тоже заглядывает туда, украдкой пытается поцеловать её,
но она отталкивает его. Да так сильно, что зеркало падает и разбивается.

За что ж так сильно?
ЛАРА. По заслугам…
АНДРЕЙ. А зеркало зачем разбила?
ЛАРА. Просто так… Чтоб наши отраженья не сливались.
АНДРЕЙ. А ну-ка, посиди ещё в темнице.
ЛАРА. Чего ты злишься за такой пустяк?.. (Фыркнув, уходит).
АНДРЕЙ. (после паузы) Что это было?.. Может показалось? Иль в обороне появилась брешь?.. О, женские сердца, где верности рубеж?.. Узнаем скоро… Уберу осколки, и ей потом в подарок поднесу, на брачном ложе, славя постоянство всех жён, и всех девиц, и всех мужей. (Смеётся, собирает осколки и уходит).

Появляется Облухин.

ОБЛУХИН. А вот и дом…

Появляются Клара и Зинаида в грязных, залатанных мантиях.

Что это значит?.. И как давно вы здесь?
КЛАРА. Допустим, что давно. А вам какое дело?
ОБЛУХИН. Никакого… Я так, брожу… Иду спасать невесту от мерзкого шута. Слыхали о таком? (Пауза). Смычок ищу для скрипки… Не встречали?
КЛАРА. Не видели. Мы ничего не знаем. Нам помогать вам, рыцарь, не с руки. Опасно это. Вдруг король узнает?
ЗИНАИДА. Ты за меня не отвечай! Я помогу вам, благородный рыцарь. Смычок я видел… Вот же он! Прошу… Он ваш, берите и владейте. Играйте на здоровье… А шуту, когда вы встретите его там, в замке, за нас, прошу вас, тоже наподдайте. Ведь мы же бывшие министры… А он нас выгнал из дворца.
КЛАРА. (ехидно) До замка нелегко добраться.
ОБЛУХИН. Но я дойду! Домчусь иль доползу! О, если б крылья я имел, скорей бы к ней я долетел.
ЗИНАИДА. Ну и летите, так быстрее будет.
ОБЛУХИН. Смеётесь что ли? Как я полечу?
ЗИНАИДА. На скрипке заиграйте… И вперёд. Вы инструктаж прошли перед полётом?.. Я провожу вас до поляны, взлетать удобней там. Идёмте, покажу.

Зинаида и Облухин уходят.

КЛАРА. Ну, раз решил он этому помочь, я помогу другому, тот ведь в силе. Успеть предупредить – и я богат… Что может быть приятней в этом мире? (Уходит).

На сцену врывается Андрей, устанавливает на табурете хрустальный шар, смотрит в него.

АНДРЕЙ. Действительно летит… Чтоб с этим скрипачом мне сделать? Пиликает ещё… Порву-ка струны. Пусть теперь летает. (Делает энергичные пассы руками). Вот так… Пикирует… Ап!.. Ох, какой шлепок… Ну надо же, по уши в землю въехал!.. Теперь в лесу ещё один грибок.

Появляется грустная Лара. Андрей прячет шар. Она проходит, ничего не замечая, садится на табурет.
Андрей наблюдает за ней.

ЛАРА. Ах, почему я так несчастна? Где рыцарь мой?
АНДРЕЙ. Увы… Погиб.
ЛАРА. Погиб?! Не может быть! Где? Как? Когда?.. И что теперь мне делать?.. Что молчишь ты?
АНДРЕЙ. Что тут говорить?.. Летел к тебе… Хотел спасти… Разбился… Я сожалею и скорблю вместе с тобой.
ЛАРА. Всё это ты подстроил?
АНДРЕЙ. Нет, несчастный случай.
ЛАРА. Не верю! Ты обманщик! Ты плохой!
АНДРЕЙ. Накинулась, как львица… А за что? За то лишь, что люблю её без меры.
ЛАРА. Ты лжёшь!
АНДРЕЙ. Я искренен с тобой!.. И прекрати орать!.. Что за манера? Такою скромницей была, теперь же – сущая мегера.
ЛАРА. Что?! Я мегера?!
АНДРЕЙ. Началось… Ты ж в трауре была, или забыла?
ЛАРА. Ты в этом виноват!.. Меня похитил!
АНДРЕЙ. Ты это говорила сотню раз.
ЛАРА. А мне не сложно!
АНДРЕЙ. Теперь скажу: моя любовь, возможно, не оградит тебя от бед… Но разделить-то мне их можно?!. Как делим мы с тобой за трапезой обед.
ЛАРА. Ты мне противен!
АНДРЕЙ. Это нервы… Быть может, дать воды?
ЛАРА. Уйди!
АНДРЕЙ. Куда?.. А, в фигуральном плане?
ЛАРА. Уйди совсем!
АНДРЕЙ. Но это мой дворец… А ну-ка, хватит!.. На возьми платочек… Иль дай я вытру… Носик покраснел… И глазки красные… Как маленькая, право… Давай мы вытрем этот жемчуг на щеках… Какая ты красивая.
ЛАРА. Ну, хватит…
АНДРЕЙ. Не покидай меня, иначе я умру. Вся холодность твоя, и всё твоё презренье, мне сердце давят, выжигают, рвут. Не думал я, что так любить возможно, но полюбил…и чувствами не скуп. Но как мне заслужить твою любовь? Сейчас мне кажется, что это невозможно.
ЛАРА. Всё это выдумал себе ты и страдаешь. Не быть нам вместе… Знаешь, я пойду.
АНДРЕЙ. Куда?
ЛАРА. Как встрепенулся… Да к себе, в темницу. Ведь не отпустишь же…
АНДРЕЙ. Я провожу.

Андрей уводит Лару. Появляется Облухин.

ОБЛУХИН. Вот неудача – я упал. После паденья, главное, подняться… Но шпагу потерял…ещё смычок и скрипку. В лесу найти их будет не легко… Знакомый пень. Его я где-то видел… Волшебник, видимо, всё это не предвидел.

Появляется Аркадий, приносит ему шпагу, скрипку и смычок.

Какое счастье! Вы!
АРКАДИЙ. Последний раз я помогаю.
ОБЛУХИН. Спасибо вам… Я это оценил… А далеко ль до замка?
АРКАДИЙ. Близко, близко… Тебя я волшебством доставлю в замок…через секунду…прямо к королю. Мгновенный натиск – вот твоё оружье. Не мешкая, свяжи его…
ОБЛУХИН. Нет, проколю!
АРКАДИЙ. Только попробуй! Сам весь в дырках будешь!
ОБЛУХИН. Не понял.
АРКАДИЙ. Он заговорён. Только свяжи… Его не трогай…
ОБЛУХИН. Я вас, волшебник, отблагодарю!
АРКАДИЙ. Потом, потом, сначала дело… Ты поцелуи для принцессы сбереги. Запомни, рыцарь, – действовать умело. Готов? Счастливого пути!

Толкает Облухина ногой в зад, тот скрывается в недрах кулис. Аркадий удаляется в том же направлении.
По сцене пробегает Клара.

КЛАРА. Что там творится! Ужас, просто ужас! (Скрывается).

Звучат фанфары. Появляется великолепный Облухин, ведёт Лару, другой рукой – подталкивает связанного Андрея. Андрей неотрывно смотрит на Лару, она – лишь украдкой на него. Появляется Аркадий.

АРКАДИЙ. С освобождением, принцесса! (Облухину). Всё, что хотел, ты получил: и замок, и корону, и любовь. (Андрею). Мне жаль, что всё так вышло.
АНДРЕЙ. Предатель! Я с тобой – не говорю. (Ларе). Тебя же, цветик мой, без памяти люблю!
ОБЛУХИН. Что говоришь ты, негодяй, притворщик! Что делать мне с шутом?
АРКАДИЙ. Ты победитель – ты решаешь сам. (Андрею). Я так хотел, чтоб ты переменился, и возвратился бы ко мне…обратно…в лес.
ОБЛУХИН. Я б отпустил, но в нём как будто бес.
АНДРЕЙ. Принцесса, верь, люблю тебя всем сердцем! Превозносить тебя готов я до небес!
ОБЛУХИН. Да успокойте же его!
АРКАДИЙ. (прикрыв Андрею рот рукою) Пред силою бессильна речь, смирись пред нею, не перечь.
АНДРЕЙ. Какая сила может удержать любовь?
АРКАДИЙ. Он её, правда, любит. Я бессилен.
ОБЛУХИН. Но надо что-то делать! (Ларе) А ты его не слушай… Это бред. Он бредит.
АНДРЕЙ. Принцесса!
АРКАДИЙ. (Облухину) Эй, не стой! Начни играть на скрипке!
ОБЛУХИН. Зачем?
АРКАДИЙ. Он путы рвёт! Играй!
АНДРЕЙ. Принцесса!
ЛАРА. Рыцарь, стой!

Но Облухин уже коснулся смычком струн, и полилась волшебная музыка.

АНДРЕЙ. Принцесса, милая, моя любовь к тебе… Нет, уже поздно. И какой в том толк? Живи уж с ним. Жить – истинный твой долг. Я твоего вниманья не достоин. Но я люблю тебя… Один лишь поцелуй, и я буду спокоен.

Лара, утирая слёзы, испуганно мотает головой. Она и подарила бы ему поцелуй, но боится.
Из-за кулис выглядывают Клара и Зинаида.

КЛАРА. (шёпотом) Целуй… Целуй…
ЗИНАИДА. Да целуй же.

Лара мотает головой.

АРКАДИЙ. (шёпотом) Целуй… Ты должна это сделать… Целуй…

Даже Облухин всей своей мимикой показывает, что она должна сделать. Но Лара не решается…
И тогда появляется Марта, но уже в своём чёрном, “классическом” одеянии.

МАРТА. Думаю, хватит.
ОБЛУХИН. Но он ещё не превратился… Да и про шкатулку ещё ничего не…
МАРТА. Я сказала хватит.
АНДРЕЙ. Всё? Закончили?.. А мне понравилось… У меня, конечно, не так всё записано… Какая-то новая пьеса получилась… Слова сами на язык так и ложились… Только реплики странно выстроены: то стихами, то, как-то даже и не благозвучно…
КЛАРА. А что тут странного? Себе, голубчик, спасибо скажите за неблагозвучие. Это те места, которые вами были записаны.
ОБЛУХИН. А благозвучием настоящий текст прорывался.
АНДРЕЙ. Новый вариант лучше. Я обязательно его запишу…вот только освобожусь от этих верёвок… Что-то случилось? Почему все такие мрачные?
МАРТА. Вы, двое, принесите на сцену дверь.

Аркадий и Облухин повинуются.

АНДРЕЙ. Дверь? Какую дверь? Зачем?.. Дверь… Стойте!.. Не делайте этого!
МАРТА. (повелительным тоном) Несите!
АНДРЕЙ. Нет! Не надо!.. Да развяжите меня!.. Вы не понимаете! Остановитесь!

Дверь установлена на прежнее место. Медленно начинает опускаться потолок, как гигантский пресс.

МАРТА. (Андрею). Я забуду о тебе… На время… Ты хорошо сыграл… И вы тоже радуйтесь – вы отработали ошибки, вам позволено играть в Большом спектакле, но пока лишь эпизодические роли.
КЛАРА. Хотя бы эпизодические.
ОБЛУХИН. Спасибо.
МАРТА. Уходите… Скоро вас начнут вызывать… Не через дверь!

Клара, Зинаида, Облухин и Аркадий удаляются за кулисы, словно побитые собаки.

Через неё выйдёшь ты.
ЛАРА. Значит…
МАРТА. Да, дорогуша, ты повторила ошибку. Идём.
АНДРЕЙ. Не трогайте её!
МАРТА. (более настойчиво) Идём. (к Андрею) Занимай место на этом троне, Человек, (указывает на табурет) и радуйся тому, что ты жив. И пусть ты будешь хлопать в ладоши, когда твои соседи танцуют; пусть ты будешь пить вино, если тебе дадут вина.
ЛАРА. (Андрею) Ах, мой дорогой Человек! Садитесь же, садитесь же скорей на этот трон, пока его не заняли другие, и пейте вино, которое вам не дадут.
МАРТА. Идём.

Бесцеремонно утаскивает Лару. Дверь закрывается.

АНДРЕЙ. Лара!!!

Разрывает верёвки. Бежит к двери, пытается открыть её. Дверь не поддаётся.
В это время всё возвращается на свои места: стены, потолок, стол, табурет, раскладушка.
Вдруг Андрей застывает, медленно поворачивает голову к окошку.

Какая яркая луна… Луна… Да это солнце всходит! (Бросается к столу. Кидает в рот кусочек сахара). Не может быть, он сладкий!.. (Хватает газету, просматривает её). Нету… Ни слова обо мне… (Откладывает газету. Вяло перелистывает рукопись сказки). Недописана… И как теперь узнать что в шкатулке?.. Но ведь я её придумал…кажется… (Швыряет рукопись под стол).

Стук в дверь.
Андрей, радостно вскочив, распахивает дверь. Там никого.
Снова стук в дверь, но это стучат в какую-то не видимую нам дверь.

НЕЗНАКОМЫЙ ГОЛОС. Где этот чёртов сторож? Почему входная дверь ещё не открыта?

В дверь начинают барабанить. Андрей сразу никнет.

АНДРЕЙ. Вот она – явь… (Грубо кричит). Да иду я! Иду! Хватит дверь ломать! (Выходит из комнатки и с силой захлопывает за собой дверь. От удара, дверь в месте с косяком падает внутрь)(обернувшись) Этого мне только не хватало…

В невидимую нам дверь, похоже, уже пинают.

АНДРЕЙ. (кричит в пустоту) Иду! Чё ломитесь!.. Уроды… (Уходит).

Идёт открывать, не заметив, что по-прежнему находится в костюме шута.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ.
Тот же просторный холл. Обстановка та же, что и в первом действии, только на тумбочке нет телевизора.
Сцена 1.
Зинаида Борисовна сидит за столом, что-то кроит. Марта Мартыновна – возле торшера в кресле-каталке, шьёт, поправляя очки, слезающие с носа. Клара Модестовна, устроившись на диване, болтает ножкой,
скучает, смотрит на Аркадия. Вера Ивановна протирает тряпочкой листья пальмы. Немного в стороне,
в кресле, – Аркадий Степанович, читает рукопись, периодически закрывая глаза и шевеля губами, потом,
открыв один глаз, сверяется с текстом, недовольно качает головой, морщится…и всё повторяется вновь.

МАРТА. Чувствуете, чем пахнет?
КЛАРА. Неужели до сих пор? Я думала уже проветрилось.
ЗИНАИДА. Этот Фёдор – ходячее химическое оружие. Вера, можно его как-нибудь изолировать?
СОБОЛЕВА. Да он и так из палаты не выходит… Даже обедает там. Не переживайте, я ему врача вызвала.
ЗИНАИДА. Вы предупредили доктора, чтобы респиратор с собой взял?
КЛАРА. И вроде питаемся одинаково…
АРКАДИЙ. У него такой организм.
ЗИНАИДА. У всех организм!
АРКАДИЙ. А вы заходили к нему? Вы хоть раз поговорили с ним?
ЗИНАИДА. Скажешь тоже.
АРКАДИЙ. И скажу! Вы тут зубоскалите… А он там!.. Лишний раз выйти боится! На войне был, страшно было – не плакал! А сейчас плачет, как маленький плачет… Боится.
ЗИНАИДА. Чего боится-то?
АРКАДИЙ. Себя! Нас! Этих разговорчиков о его этом самом… Дети сюда отправили – им за него, видите ли, стыдно… А здесь, получается, ещё хуже?!. Себя начал стыдиться! Понимаете? Стыдится себя! Болезни своей! Стесняется с людьми быть! Проскачет на костылях по коридору до туалета, и быстрее назад, только чтоб никого не встретить, закроется в палате, вспомнит, как все отворачиваются от него при встрече… и плачет. Седой дед слезами умывается! (Отвернувшись, сам утирает слёзы). Хотел на репетицию посмотреть, а вы его…
ЗИНАИДА. Плачет он… Все плачут!.. Мне его тоже жалко… Ну не хочу я дышать его газами!

Пауза.

СОБОЛЕВА. Старая вишня зацвела.
МАРТА. А я что говорила? Вишней пахнет… А вы на Фёдора набросились.
ЗИНАИДА. Окно-то из-за него открыли.
КЛАРА. Ладно тебе, проветрилось уже.
ЗИНАИДА. Да я ведь не об этом… Я ведь…
СОБОЛЕВА. Как снег на ветках.
МАРТА. (подъехав к окну) Красотища!
КЛАРА. (подойдя к окну) Подобно облакам, прилёгшим на ветвях.
МАРТА. Наверно ягод много будет. (Вере). Опять всё вороны склюют?
АРКАДИЙ. Тебе что, жалко? Им тоже кормиться надо.
МАРТА. Да пусть давятся… Ни капли не жалко… Но ведь можно варенье сделать.
ЗИНАИДА. Или наливочку. Я рецепт могу найти.
АРКАДИЙ. Наливочка – это хорошо.
КЛАРА. Когда лепестки засыплют
Меня под вишнёвым деревом,
Тогда всю ночь до рассвета
Я буду о вас тревожится
Ещё непрозрачные ветви.

Пауза.

Стихи…японские народные…кажется… А вам только варенье да наливку…
МАРТА. А что?.. Баночку варенья да из этой красотищи… Зато зимой будем вспоминать.
СОБОЛЕВА. Не будем… Их есть нельзя… Экология… Отравитесь, не дай Бог, а мне отвечать за вас.
ЗИНАИДА и АРКАДИЙ. (хором) А наливку?
СОБОЛЕВА. Если только крыс травить. Так у нас их нет. От вашего порошка, Зинаида Борисовна, все разбежались.
АРКАДИЙ. Какого порошка? Уж не того ли, которым ты меня?..
ЗИНАИДА. Что ты! Что ты! Это другой.
АРКАДИЙ. А чего глаза бегают?
ЗИНАИДА. Ничего не бегают… Чего бегают?.. Вовсе не бегают… Вот, смотри. (Делает большие глаза, будто смотрит в даль. Застывает). Ну, что – бегают? (Снова застывает).

Появляется Лара в белом бальном платье. Взявшись руками за край подола, вертится как маленькая.

ЛАРА. Нравится?
АРКАДИЙ. Какая красавица… Просто куколка.
СОБОЛЕВА. Ларочка, ты ли это?
КЛАРА. (глубоко вздохнув) Да… Принцесса, настоящая принцесса.
ЛАРА. Это тётя Марта и тётя Зина сделали.
КЛАРА. А кружева где взяли? Что-то знакомое…
СОБОЛЕВА. Позвольте… Это же…
ЗИНАИДА. Ну, да, да… Тюль из вашего кабинета.
МАРТА. Мы чуть-чуть… Только половинку… Там ещё осталось…на пол окна.
ЗИНАИДА. Зато какое платье, а?
МАРТА. Верочка, вы не будете ругаться?
СОБОЛЕВА. Вот что теперь с разрезанной шторой делать? Куда повешу?
МАРТА. Мы из неё жабо для короля сошьём… Ещё манжеты для министров… Шуту на костюм… Всё разойдётся.
СОБОЛЕВА. Не сомневаюсь.

Появляется Андрей. В руках – пластмассовый похоронный венок.

АНДРЕЙ. Добрый день… А у меня для вас сюрприз.
АРКАДИЙ. (сглотнув) Это кому?
АНДРЕЙ. Всем вам… То есть, я хотел сказать, всем нам.
ЗИНАИДА. Хрен редьки не слаще.
СОБОЛЕВА. Андрей, что всё это значит?
КЛАРА. Вот поэтому я не люблю сюрпризов. Вот так живёшь, ни о чём не думаешь, а потом сюрприз…венки несут.
АНДРЕЙ. А, вы про это?.. Это на цветы…для пальмы. Пластмассовые не вянут… Только его разобрать придётся… Аркадий Степанович, поможете?
АРКАДИЙ. С удовольствием! А ну-ка, давай его сюда.
АНДРЕЙ. (передаёт ему венок) Да это подождать может.
АРКАДИЙ. Нет уж! Лучше сразу расчихвостить!
МАРТА. Дай-ка, Аркаша, помогу… Чтоб и духу от него не осталось.

Аркадий и Марта принимаются за демонтаж погребального атрибута, да с таким энтузиазмом,
что куски цветной пластмассы разлетаются в разные стороны.

АНДРЕЙ. Аккуратней, пожалуйста… Цветы хрупкие… Лариса?! Какая вы красивая в этом платье.
ЛАРА. Это тётя Марта и тётя Зина сделали.
АНДРЕЙ. Кого-то вы мне напоминаете…
КЛАРА. Голубчик, о каком сюрпризе вы говорили?
АНДРЕЙ. Что? А, сюрприз… Я пьесу дописал. Вот. (Достав из-за пазухи рукопись, даёт её Кларе. Та сразу начинает читать, устроившись в кресле). Костюмы готовы?
МАРТА. Кое-что по мелочи осталось… Отделка… А так – готовы.
АНДРЕЙ. Какие молодцы.
МАРТА. Это Зиночка.
ЗИНАИДА. Нет, это всё Марта. Она у нас мастерица. Такое платье из обрезков сшить… Я-то лишь выкройки делала.
АРКАДИЙ. А я меч из фанерки выпилил, и посох для волшебника – Фёдор костыль свой пожертвовал.
СОБОЛЕВА. А я со своими знакомыми договорилась – скрипку со смычком обещали…
КЛАРА. А я корону из картона сделала. Даже раскрасила… Сейчас сохнет.
ЛАРА. А я… А я… А я колпак для шута… Только он у меня не получился, и я его выкинула.
АНДРЕЙ. Можно без колпака… Это не обязательно.
ЛАРА. Нет, обязательно… Без колпака нельзя. Я в сказках читала, если шут, значит с колпаком…и бубенчики ещё.
АНДРЕЙ. Ну, если в сказках…тогда обязательно… А телевизор куда дели?
СОБОЛЕВА. А всё… В подвал унесли… Ремонту не подлежит.
АРКАДИЙ. В нём теперь сам чёрт не разберётся… Кое-кто полез звук настраивать.
МАРТА. Что сразу Марта? Уже сломан был!
АРКАДИЙ. Я его, может быть, починил бы ещё!
КЛАРА. Слава Богу и без телевизора есть чем заняться: репетиции, костюмы, реквизит… Декорации какие-нибудь надо придумать.
АНДРЕЙ. А новый так и не привезли?
СОБОЛЕВА. Да вот ждём … Даже место освободили.
АНДРЕЙ. Странно… Что это они?.. Мне на сессию скоро… Да и спектакль почти готов… Кстати, с финалом ознакомьтесь, я немного доработал его, можно репетировать.
КЛАРА. Я тут почитала… Выходит, шут – это и есть сын шейха?.. Если я правильно поняла.
АНДРЕЙ. Да. А дервиш – это тот волшебник, который его воспитал.
ЗИНАИДА. А чего тогда ему сына не привёл?
СОБОЛЕВА. Действительно, сказал, что сын явится, а сам какую-то шкатулку под нос суёт… Кстати, у меня дома есть такая, принесу, только напомните… Всё лучше, чем спичечный коробок.
ЛАРА. А что в шкатулке?
СОБОЛЕВА. Так, бижутерия всякая.
МАРТА. Она про другую, про сказочную…
АНДРЕЙ. Дервиш не обманул шейха. В шкатулке он принёс ему…
КЛАРА. Сына! (Закрывает рукой рот).
ЗИНАИДА. Во, зверюга.
АРКАДИЙ. Ничего себе сказочка для детей.
СОБОЛЕВА. Это что же, сначала расчленил, потом в шкатулку утрамбовал?.. Но у меня маленькая шкатулка… Дети не поверят.
АРКАДИЙ. Может и не поверят. Я в детстве тоже не мог поверить, что есть слепой Зверь, который топчет и пожирает людей… Моего папу сожрал… И мне клеймо – сын врага народа!
КЛАРА. Да и поверят ли они, как мы для них пытались Светлое Будущее построить?…Невиданный Храм Нового Человека. С каким усердием работали… И ведь верили, верили… А этот недостроенный Храм уже полон блеяния… А мы, как буйволы с истёртой кожей продолжаем влачится в упряжке, а псы с розовыми мордами бегут впереди. Чёрные рубища окружают колыбель… Толпа волхвов, изрезанная сверкающими лысинами, мохнатыми бровями и морщинами, кровавыми, как раны. Но в этой толпе мерцало личико младенца. А где сейчас этот мальчик? Почему они качают пустую колыбель? Куда они его дели?
АРКАДИЙ. А был ли мальчик?
КЛАРА. Был, Аркаша, был, я это чувствовала…
ЗИНАИДА. О чём это вы?
АНДРЕЙ. Я, кажется, понимаю вас.
КЛАРА. (Андрею) Быть может, ты найдёшь его?
АРКАДИЙ. Скорее Лариса подарит его миру.
ЛАРА. У меня только кукла.
МАРТА. Во, сколько цветов получилось. Всю пальму залепим.
АНДРЕЙ. Спасибо… Вы на стол их пока положите.
ЛАРА. Я сейчас листочки уберу.
СОБОЛЕВА. Платье запачкаешь… Переоделась бы.
ЛАРА. Я аккуратно.
СОБОЛЕВА. Потом уберёшь… Уже обед.
ЛАРА. Нет, сейчас. (Уходит).
МАРТА. Ура! Обед!
АРКАДИЙ. Ладно, Андрейка, пойдём питаться.
АНДРЕЙ. Нет, спасибо, я здесь подожду.
АРКАДИЙ. Ну, как знаешь. (Уходит).
СОБОЛЕВА. А вам что, особое приглашение нужно? Остынет всё… Опять скажете, невкусно готовят… Пятого повара меняю.
МАРТА. А всё равно воруют. Мяса не докладывают – один жир плавает. Андрюша, если хочешь что-нибудь наблюдать из жизни, загляни к нам на кухню, есть с чего посмеяться.
ЗИНАИДА. Мяса ей… Чем жевать-то будешь?
МАРТА. Да уж нашла бы чем. Было бы ещё мясо.
КЛАРА. Плотоядная… Зелень надо есть – больше пользы.
МАРТА. Траву эту козлиную сама ешь, а я мяса хочу. Хочу мяса!
КЛАРА. Зина, голубушка, увезём-ка её. (Марте) Есть люди, которые живут хуже тебя, и есть тысячи людей, которые живут хуже тех, кто живёт хуже тебя… Марта, душечка, ты сеешь ветер.
МАРТА. Мяса хочу! Хочу мяса! Мяса хочу!

Зинаида и Клара увозят разбушевавшуюся Марту.

СОБОЛЕВА. Вы, Андрюша, не подумайте чего-нибудь… Марта шутит. Она, иногда, любит пошутить.
АНДРЕЙ. Да я и не…
СОБОЛЕВА. А что на самом деле в шкатулке?
АНДРЕЙ. Я же сказал, сын шейха.
СОБОЛЕВА. Не морочьте мне голову… А, там ухо мальчика…чтоб отец выкуп сразу дал, и тогда получит всё остальное. Да?
АНДРЕЙ. В шкатулке – зеркальце.
СОБОЛЕВА. Какое зеркальце? Это которое принцессе приснилось? А причём здесь сын шейха?
АНДРЕЙ. Понимаете, когда рыцарь заиграет на скрипке, шут исчезнет…совсем. И он это знает, как-никак ученик волшебника. Вот он и просит принцессу поцеловать его.
СОБОЛЕВА. Так он с корыстью к ней?.. А я-то думала…
АНДРЕЙ. Нет, он, конечно, влюблён… Но и в Ничто превращаться не хочет… Принцесса целует его, и шут становится её мечтой…зеркальцем из сна. Рыцарь спокоен – соперник устранён. Волшебник догадывается о планах своего ученика, но молчит…Ждёт пока принцесса наиграется с этим зеркальцем.
СОБОЛЕВА. (прикрыв рукой рот) Господи, что же она с ним делает?
АНДРЕЙ. Нет, нет, ничего предосудительного… Смотрится в него, разговаривает, ждёт, что появится отражение шута, – зеркало-то волшебное, всякое может быть – плачет над ним, иногда целует.
СОБОЛЕВА. Своё отражение целует?
АНДРЕЙ. А что, неплохая идея… Получается, что любит не шута, а свою любовь к нему?
СОБОЛЕВА. А может, он даже и не причём.
АНДРЕЙ. Ну, вам, женщинам, виднее.
СОБОЛЕВА. Только я одного не понимаю, зачем он для шейха через пол мира это зеркальце вёз?
АНДРЕЙ. Так в этом-то и есть вся шутовская хитрость… Когда отец заглянет в это зеркало, в тот же миг оно перестанет быть собой, то есть, не будет отражать, а превратится в обыкновенное стекло… Это будет означать, что где-то в мире появился зеркальный человек, новое воплощение его сына. Окружающие будут видеть в нём лишь свои отражения. И никто не сможет сказать, как он выглядит на самом деле, что скрывается под зеркальной оболочкой. Только отца и учителя не сможет обмануть его зеркальная броня. Но он будет избегать их: отца – потому что забыл, учителя – потому что ненавидит, считая его своим первейшим врагом.
СОБОЛЕВА. Зеркальный человек… Дети этого не поймут.

Появляется великолепный Облухин: в левой руке – трость, в правой – цветущая веточка вишни.

ОБЛУХИН. Ах, какой чудный запах… Экзотика… Цветы сакувы… (Выбрасывает веточку в окно). Снова не ждали? А я вот он… Ну, пвежде всего, здваствуйте.
СОБОЛЕВА. Здравствуйте, Валентин Валентинович. Мы вас ждали, даже заждались.
АНДРЕЙ. Добрый день.
ОБЛУХИН. О! И ты здесь? Это ховошо… Я хотел уже к тебе на ваботу ехать.
АНДРЕЙ. Что-то случилось?
ОБЛУХИН. Избевком снял кандидатуву Евмилина… Поддельных подписей больше новмы…
СОБОЛЕВА. Что же теперь будет?
ОБЛУХИН. Ничего не будет… Об этом и пвишёл сказать.
СОБОЛЕВА. А спонсорская помощь? А телевизор? А спектакль? Они готовятся, костюмы сшили, роли заучивают.
ОБЛУХИН. А что я могу сделать?.. Меня он также обманул. Даже не заплатил… А у меня семья: жена, дети, попугайчик. А ему наплевать… Сказал – не нужен… И всё… Гуд бай… (Андрею). Тебе он тоже денег не даст. Так что не надейся.
АНДРЕЙ. А как же я без денег…на сессию?
ОБЛУХИН. Не певеживай, я к двугому кандидату певешёл… Тавелкин… Ховоший человек, с деньгами, со связями… Этот пвойдёт… Если хочешь, могу к нему в штаб пвиствоить – плакаты клеить, листовки по ящикам васкидывать… Пвавда, васценки не большие, но зато живые деньги… свазу… наличными.
СОБОЛЕВА. А мы? А как же мы?
ОБЛУХИН. Я гововил ему о вас… Пытался убедить, но… Затею с вашим спектаклем считает не выгодной… Затват много, а “выхлопа”, как он вывазился, никакого… И помогать вам считает непевспективным делом… У него двугие технологии… Я пытался…
СОБОЛЕВА. Что такое бесчестье – при деньгах?
ОБЛУХИН. Да, конечно, это печально, но такова жизнь… И она на этом не заканчивается.
СОБОЛЕВА. Это – для вас. А для них?
ОБЛУХИН. Вева Ивановна, я вас пвеквасно понимаю… Но что я могу? Я же не виноват, что вы не нужны Тавелкину. (Андрею). Кстати, я сейчас к нему… Поехали… Здесь ты денег не сделаешь.
АНДРЕЙ. А репетиция?
ОБЛУХИН. Какая вепетиция! Кому нужна твоя вепетиция! Всё!.. Забудь об этом. Спектакля не будет. Тебе нужны деньги? Ну, так едем. Хватит баловством заниматься. Деньги пова делать.
АНДРЕЙ. Вера Ивановна, простите, но… деньги нужны… У меня сессия… Я…
СОБОЛЕВА. (опустившись на диван) Я понимаю… Я всё понимаю… (Опускает голову).
ОБЛУХИН. Счастливо оставаться, Вева Ивановна. (Соболева никак не реагирует). Андвей, идём.

Облухин и Андрей уходят.

СОБОЛЕВА. (задумчиво) Назвать демона по имени, найти для него слово-заклятие значит изгнать его… (Преобразившись) Я изгоняю тебя – равнодушие! Я изгоняю тебя – корысть! Оставьте, оставьте людей! Я заклинаю вас!

Пауза. Соболева находится в напряжённом ожидании чуда. Появляется Лара с веником и совком.

ЛАРА. (сметая в совок остатки похоронного венка) А где Андрюша?
СОБОЛЕВА. Ушёл. (Пауза). Ну, что ты смотришь? Ушёл твой Андрюша. Бросил нас. Пошёл деньги зарабатывать. Ему деньги нужны. На сессию ехать.
ЛАРА. А репетиция? Они там, в столовой читают…
СОБОЛЕВА. Не будет репетиции!.. И спектакля не будет!.. Ничего не будет!..
ЛАРА. А платье?
СОБОЛЕВА. Какое платье?
ЛАРА. Моё платье… Принцессы…
СОБОЛЕВА. (подойдя к племяннице и обняв её) Золушка ты моя. (Плачет).
ЛАРА. Значит, я не буду принцессой?

В ответ лишь тихий плач Веры Ивановны. Из совка Лары медленно высыпается мусор.
Появляется Андрей.

ЛАРА. Ой, Андрюша.
АНДРЕЙ. Вера Ивановна, мне надо поговорить с вами.
СОБОЛЕВА. Вы только из-за этого вернулись?
АНДРЕЙ. Да… То есть нет… Мне надо…
СОБОЛЕВА. Ларочка, сходи посмотри… Может они дочитали сказку этого господина?
ЛАРА. Ага, сейчас…
СОБОЛЕВА. Ларочка, а мусор?

Сметает в совок мусор и уходит.

СОБОЛЕВА. Я слушаю вас.
АНДРЕЙ. Я остаюсь.
СОБОЛЕВА. А как же деньги, сессия?.. Я вас прекрасно понимаю… Вы должны закончить учёбу… Какой у вас курс?
АНДРЕЙ. Пятый.
СОБОЛЕВА. Тем более… А со стариками я всё улажу.
АНДРЕЙ. Спектакль почти готов… И костюмы тоже… Только зрителей бы…
СОБОЛЕВА. Где их искать?.. Ходить по улицам и просить зайти посмотреть, как старики из дома престарелых разыгрывают сомнительную пьеску? Никто не пойдёт… Даже если я им пообещаю бесплатный чай с булочкой.
АНДРЕЙ. А почему сомнительную?
СОБОЛЕВА. Не притворяйтесь, молодой человек, вам лучше меня известны её художественные достоинства…точнее, отсутствие таковых.
АНДРЕЙ. Вы серьёзно?.. Но им нравится… Они с таким увлечением…
СОБОЛЕВА. Да они взялись бы за что угодно, лишь бы перестать быть собой, хотя бы на время забыть кто они и где находятся… Я не знаю что делать… Я не знаю, как в этом мире поступать с правдой… Я не знаю…

Пауза.
Соболева подходит к окну, Андрей – у стола, перебирает пластмассовые цветы из похоронного венка.
В холл с шумом врываются старики, позади них – Лара с куклой, которую обеими руками прижимает к себе.

КЛАРА. Это правда?
ЗИНАИДА. Ты бросаешь нас?
МАРТА. Ларочка нам всё рассказала.
АРКАДИЙ. Нужны деньги… Иначе уйдёшь, и спектакля не будет. Так, Ларочка?
ЛАРА. Да. Мне тётя так сказала.
СОБОЛЕВА. Ларочка, девочка моя, ты всё не так поняла…
КЛАРА. Андрюша, голубчик, возьми… Мне верно, уже поздно на косметику откладывать… Баловство всё это… А тебе пригодятся.
МАРТА. Сколько надо? Бери всё… На операцию копила… Да на колёсах привычней… Только не бросай нас.
ЗИНАИДА. На вот… Да держи, тебе говорят… У меня тут немного, но хоть что-то… От пенсии осталось…
АРКАДИЙ. А у меня много… Это от меня и от Фёдора… Он, как узнал, сразу дал… Спектакль очень хочет посмотреть, а так только читал, да по моим рассказам… На репетиции-то не пускают.
ЛАРА. У меня нет денег… Но вот Лара… Её продать можно… Она дорогая… Пусть я снова буду принцессой…

Андрей с деньгами в одной руке и куклой в другой – еле сдерживает слёзы.
Потом кладёт куклу на стол, а деньги – Марте на колени.

МАРТА. Это зачем?
АНДРЕЙ. Не будет спектакля… И все наши репетиции… И все костюмы… Нам не для кого больше играть…

Андрей быстро уходит.
Пауза.

ЗИНАИДА. Чего такое он сказал?
МАРТА. Деньги вернул.
СОБОЛЕВА. Спектакля не будет из-за отсутствия зрителей, а не из-за денег…
АРКАДИЙ. Так ведь есть зритель!
СОБОЛЕВА. Кто?
АРКАДИЙ. Как кто? А Фёдор? Я ведь только что сказал!.. Что такое с людьми творится? И слушают вроде, а ни черта не слышат.
СОБОЛЕВА. Я тоже могу быть зрителем… И нянечки наши с удовольствием посмотрят.
МАРТА. И повара обязательно надо позвать. Может мясо в тарелку класть станет.
СОБОЛЕВА. И лежачих можно тут разместить.
МАРТА. Так чего стоим?
КЛАРА. Правильно, Марта! Надо догнать! Вернуть!
АРКАДИЙ. За мной!
МАРТА. Меня пропустите!
СОБОЛЕВА. Я видела, он по саду бежал!
ЗИНАИДА. Быстрее! Уйдёт!
АРКАДИЙ. Ничего, от нас ещё никто не уходил!

Соболева, Зинаида, Марта, Аркадий и Клара бросаются в погоню.
В холле остаётся лишь Лара. Напевая мелодию романса “В том саду…”,
украшает свою куклу цветами из похоронного венка, втыкая их ей в волосы и платьице.

ЛАРА. Дядя Андрюша не взял тебя. Ты ему не понравилась… Но сейчас ты будешь красивая, как принцесса. Когда он придёт, увидит тебя такую красивую, влюбится, поцелует… и ты проснёшься…как в сказке…

Сцена 2.
Окно уже плотно занавешено, а в кадке с пальмой “расцвели” пластмассовые цветы.
В холле никого нет, но торшер включён.
Появляется Соболева.

СОБОЛЕВА. Опять свет не выключила… Не племянница, а наказание какое-то. (Подходит к кадке). Как воткнули, так и стоят… Три дня глаза мозолят, а всем наплевать… Как могилка кому… Тьфу-тьфу-тьфу… (Выдёргивает цветы и складывает их на кресло). Ещё бы не наплевать – сидят как кроты по своим комнатам, не показываются… Нет чтоб собраться, посплетничать, книжки почитать, телевизор посмотреть – как раньше… Хотя и телевизора-то уже нет…Как этот убежал, так и не собираются больше… Ну, Марта с Зинаидой, слава Богу, заняты: костюмы шьют, новые модели придумывают… Понравилось им… Почти все шторы под ножницы пустили… А Клара теперь и не встаёт даже. Как ни зайду, всё лежит, думает о чём-то… Тебе интересно? (Обращается к пальме). Тоже молчишь… И Лариса в молчанку снова играет… И Аркадий какой-то угрюмый… Господи, и поговорить не с кем!.. А пыли-то, пыли на тебе… (Собирает с кресла цветы и уходит).

С противоположной стороны в холл заглядывает Зинаида.

ЗИНАИДА. Ушла? (За дверь). Ушла.

Зинаида вкатывает коляску с Мартой.

МАРТА. Она не придёт?
ЗИНАИДА. Откуда я знаю?
МАРТА. Давай быстрее.

Зинаида подвозит Марту к окну.

ЗИНАИДА. Всё будем резать, или чего-нибудь оставим?
МАРТА. Зиночка, что тут оставлять? Снимай, пока не пришла. Только аккуратней, не порви.

Марта отъезжает к пальме.
Зинаида пододвигает к окну кресло, встаёт на него и аккуратно, не торопясь начинает снимать штору.

Ой! (От неожиданности Зинаида падает и срывает занавеску). Какая ты громкая… Смотри, цветов нет!
ЗИНАИДА. Вижу… Их Вера унесла…
МАРТА. А как без них?
ЗИНАИДА. Пока и так можно… Потом возьмём.
МАРТА. А если спросит – зачем? Какой же сюрприз тогда? Снова молчать будем?
ЗИНАИДА. Не спросит… Мы Ларочку зашлём, она их незаметно и возьмёт.
МАРТА. А если Вера их выбросит?
ЗИНАИДА. Кто? Вера? Не смеши… Она их в кабинет понесла…понятно куда.
МАРТА. Ты всё?
ЗИНАИДА. Да. Вот. (Показывает штору). Не порвалась. Плотный материал. Как раз королю на панталоны… и не протрётся, и красивый.
МАРТА. Нет, лучше шейху на чалму.
ЗИНАИДА. С ума сошла? У тебя голова отвалится.
МАРТА. Зато красиво.
ЗИНАИДА. Лучше из простыни сделать… Всё полегче… А это на штаны пустим.
МАРТА. Зиночка, милая, открой глаза… Тут и на брючину не хватит…

Входит Соболева с тряпочкой в руке.

СОБОЛЕВА. Нет, только не это!.. Можете считать меня жадной, но эту штору я резать не позволю. Единственная приличная штора во всём интернате осталась.
МАРТА. А мы и не собирались её резать.
ЗИНАИДА. Да.
МАРТА. Только вошли, она и упала…сама.
ЗИНАИДА. Да.
СОБОЛЕВА. Сколько лет висела – не падала, а тут вдруг упала.
ЗИНАИДА. Да.
МАРТА. А что тут странного? Повисела бы ты, Верочка, столько лет, тоже бы надоело.
СОБОЛЕВА. А кто кресло к окну пододвинул?
ЗИНАИДА. Не я.
МАРТА. Это чтоб упавшую штору повесить.
ЗИНАИДА. А, тогда я… Чтоб повесить… Тогда я.
МАРТА. Доброе дело хотели сделать, а ты кричишь.
ЗИНАИДА. И вообще, мы пришли книжки читать. (Достаёт из книжного шкафа две книги. Одну даёт Марте). На, Марточка, читай. (Сама садится на диван возле торшера, углубляется в чтение. Но штору кладёт рядом с собой).
СОБОЛЕВА. Чего бы это вдруг?
МАРТА. Почему вдруг? Мы давно собирались, да всё некогда было…
ЗИНАИДА. Всё шили… Сама же знаешь.
СОБОЛЕВА. Знаю… Читайте, пожалуйста… Только это как-то…
МАРТА. Верочка, невозможно сосредоточиться…
СОБОЛЕВА. Да, да, конечно… Простите.

Вера начинает протирать листья пальмы,
удивлённо глядя на глубокомысленные и сосредоточенные лица читающих.
Появляется Аркадий. Увидев Соболеву, хочет уйти.

Аркадий Степанович, вы куда?
АРКАДИЙ. Я?.. Да так… Думал… Ну…
СОБОЛЕВА. Не поможете штору повесить?
ЗИНАИДА. Нет! У него спину сегодня прихватило. Правда, Аркадий?
АРКАДИЙ. У меня? Спину? А, да…(медленно сгибаясь) Да… Что-то сегодня… Даже не знаю…
СОБОЛЕВА. Да вы присядьте. (Подходит к Аркадию, ведёт его к креслу).
АРКАДИЙ. Может я пойду?
СОБОЛЕВА. Нет, нет, посидите… Вот так… Вам удобно?.. Верно, тоже читать?.. Да вы не вставайте… Какую вам принести?
АРКАДИЙ. Там такая толстенькая должна быть… На средней полке… “Справочник полупроводниковых приборов”… Уж больно она мне нравится.

Женщины в недоумении смотрят на Аркадия.

А что, серьёзная книга.
СОБОЛЕВА. А нет её. Может, кто почитать взял? Так её Марта Мартыновна читает.
МАРТА. Я?! Действительно… (Аркадию). На, Аркаша, я другую возьму… Спасибо тебе Зиночка за книжку…

Марта, выбрав книгу, отъезжает к торшеру, делает вид что читает, впрочем Аркадий и Зинаида делают то же самое. Соболева снова трёт листья пальмы, поглядывая на стариков.

СОБОЛЕВА. Не пойму, что с вами случилось… Всем вдруг читать захотелось…

Появляется Клара.

КЛАРА. Вы уже? Она ведь, кажется, ещё не ушла… (Марта, Зинаида и Аркадий пытаются указать ей мимикой на присутствие здесь Соболевой. Клара не понимает). Что это вы за книжки схватились? Лучше бы роли учили. Знаете, я над финалом думала, и мне кажется, что… Вера?! Вы здесь?!. И давно?
ВЕРА. Вставать, гляжу, начали?
КЛАРА. Да… Поправляюсь помаленьку.
ВЕРА. Простите, о каких ролях вы говорили?..
КЛАРА. А, не обращайте внимания… (Устраивается на диване, подогнув под себя одну ногу, другой, в это время, беззаботно болтает). Болтаю всякую чушь… Непроизвольно вспоминаются годы…мои лучшие годы проведённые при свете рамп, софитов, в чарующем сказочном мире, который я называю – Закулисье… Ах, годы, годы… Где они?.. Одни воспоминания… Будто и не было их…
АРКАДИЙ. Да, годы… Сегодня Фёдор ко мне приходил. Только странный какой-то… Без костылей… И с бородой.
МАРТА. Фёдор?! Так он же без бороды.
АРКАДИЙ. Я и говорю, странный… Весь седой… Борода лопатой… И в рясе чёрной, только на шее не крест, а соска детская… Стоит, смотрит на меня, так с лукавинкой… В бороду улыбается, думает я не замечу… И говорит… А голос странный – не его голос… Хошь, говорит, Аркадий, я тебе ключ отдам?.. Я молчу… А сам думаю: какой ключ?.. От шкатулки, говорит… От той самой, волшебной. Её открыть надо, а без ключа – никак… Давай, говорю, в хозяйстве пригодится. Протягивает, большой такой, оловянный… Взял я ключ… А этот подначивает: смотри, мол, не потеряй… И знаешь, так соску в рот себе сунул и ушёл.
КЛАРА. Верочка, голубушка, может Фёдор в детство впал? Проверить бы…
МАРТА. А ключ?
АРКАДИЙ. А ключ мне оставил…
ЗИНАИДА. А где ключ-то?..
АРКАДИЙ. Я его обеими руками держал… А проснулся, глядь – нет ключа…
КЛАРА. Так ты что, голубчик, сон нам рассказывал?
АРКАДИЙ. Ну да.
СОБОЛЕВА. А где Лара? Вы не видели её?.. Вроде не должна ещё прятаться…рано.
МАРТА. А, наверно, снова ушла.
СОБОЛЕВА. Куда? Куда ушла? Она куда-то ходит?
ЗИНАИДА. Ну, Марта…
МАРТА. Да я ведь ничего не сказала.
СОБОЛЕВА. Что вы от меня скрываете? А? Где она? Куда ушла? Вы знаете. Говорите.
АРКАДИЙ. Ты, Вера, главное – не волнуйся…
СОБОЛЕВА. Что вы от меня скрываете! Что с ней! Почему она перестала со мной разговаривать! Вы что-то знаете! Куда она ходит! Где она! Я с ума сейчас сойду!
АРКАДИЙ. Эх, так хотелось, чтоб сюрпризом… А всё Марта…проболталась. Мы сюрприз хотели сделать.
СОБОЛЕВА. Не надо мне никаких сюрпризов! Что с Ларой?
ЗИНАИДА. С ней всё в порядке.
МАРТА. Даже лучше.
АРКАДИЙ. Она уже третью ночь не прячется… Я проверял.
МАРТА. И говорит, как взрослая.
СОБОЛЕВА. Она говорит с вами?! А со мной молчит.
ЗИНАИДА. Это мы придумали…для сюрприза…чтоб потом сразу – бац!..
КЛАРА. Когда Андрей убежал, в тот вечер она и собрала нас. Глаза горят.
АРКАДИЙ. Целое собрание устроила.
ЗИНАИДА. У нас на фабрике такие же были…
МАРТА. Агитировала, чтоб продолжали репетиции…
АРКАДИЙ. И так всё умно и красиво излагала…по-взрослому. Даже удивительно.
МАРТА. Принцессой очень хочет быть.
КЛАРА. Либо действительно нормальной стала, либо разыгрывает… Но если это игра, то у неё – талант. Её непременно надо на актрису сдать, чтоб развили…
СОБОЛЕВА. Неужели получилось?.. Ведь нам с ней когда-то… Я по разным врачам её водила… Уж не помню сейчас кто… Прописал ей актёрскому мастерству обучаться… Я ещё подумала, шарлатан какой: деньги берёт, а сам ерунду всякую советует…
ЗИНАИДА. А денег-то сколько взял?
СОБОЛЕВА. А тут, как раз, роль принцессы. Но где Лариса?
ЗИНАИДА. Мы точно не знаем…
КЛАРА. Она Андрея ищет.
МАРТА. Чтоб помог со спектаклем.

В холл вбегает счастливая Лара, размахивая над головой клочком бумаги.

ЛАРА. Вот!.. Вот!.. Наконец-то!
МАРТА. Господи, Иисусе, спаси и помилуй.
ЛАРА. Нашла! Его адрес! Он сторожем работает… Мне этот дал, котовый по связям… Он домашнего не знает, только вабочий…
СОБОЛЕВА. Ларочка!
ЛАРА. Тётя?! Я думала, раз все тут, значит…
МАРТА. Она знает… Мы нечаянно.
ЛАРА. (преобразившись в прежнюю себя). А где моя Ларочка? Куда она спряталась?
КЛАРА. Мы о тебе тоже рассказали… Извини.
СОБОЛЕВА. Ларочка, девочка моя… (Обнимает племянницу). Господи, я так этого ждала… Я верила… Я знала… И вот… Вот… Ларочка… Ты правда нормальной стала?
АРКАДИЙ. Принцесса.
ЗИНАИДА. Красавица.
КЛАРА. Ну…можно и так сказать.
МАРТА. Ой, бумажка упала… Не потерялась бы.
ЛАРА. (Поднимает с пола клочок бумаги). Даже написал, как добваться.
СОБОЛЕВА. А если откажется?
АРКАДИЙ. Уговорим.
ЗИНАИДА. Верно, Аркадий, когда всем миром-то…
МАРТА. Да если ещё коляской к стенке…
ЛАРА. Вообще-то я одна собиралась.
СОБОЛЕВА. Нет, нет, одна не пойдёшь… Мало ли чего может случиться.
ЛАРА. Тётя, я уже взрослая. Чесно-чесно взрослая.
СОБОЛЕВА. Всё равно, со мной спокойней будет.
АРКАДИЙ. Мы тоже пойдём.
МАРТА. Когда отправляемся?
ЗИНАИДА. Ты с нами?!
МАРТА. Какой глупый вопрос.
КЛАРА. Может, здесь останешься?
МАРТА. Это почему?
СОБОЛЕВА. Ну, за старшую, пока мы ходим…
МАРТА. Пусть Зина остаётся, её тут все боятся! Я с вами хочу!
ЗИНАИДА. Марта, не скандаль.
МАРТА. Не оставляйте меня!
АРКАДИЙ. Мы тебе мороженого купим.
КЛАРА. Одеваемся?
ЛАРА. Ещё рано… Он вечером только будет.
СОБОЛЕВА. Вечером?.. Это во сколько?
ЛАРА. В восемнадцать ноль ноль. Вот.
ЗИНАИДА. Так, три часа в запасе.
МАРТА. Я тебе, Зиночка, свою шляпку дам, и брошку с голубками… Красивая будешь.
АРКАДИЙ. А у меня выходной костюм, наверно, смялся…за столько лет.
МАРТА. Неси, выглажу… Со стрелочками, как положено.
КЛАРА. Ларочка, у тебя есть помада? А то в люди идти, а у меня помады нет.
МАРТА. И нечего на меня смотреть… Не брала я твою помаду.
ЛАРА. У меня только гигиеническая.
СОБОЛЕВА. У меня есть.
КЛАРА. Ой, спасибо, Верочка… А у вас какая?
СОБОЛЕВА. Вам подойдёт.
ЛАРА. А мне? Я уже взрослая. Мне тоже…
КЛАРА. Не волнуйся, Ларочка, я тебе такой макияж сделаю. Ни один молодой человек на ногах не устоит…
СОБОЛЕВА. И платье подберём.
ЗИНАИДА. Поехали готовиться – время уходит.

Зинаида увозит Марту, следом за ними, дружно переговариваясь, уходят все остальные.
Последний, случайно, задевает тумбочку.
Дверца открывается и оттуда падает на пол кукла Лары…

Сцена 3.
Там же. Три часа спустя.
Возле открытого окна сидит Марта, машет платочком через решётку.

МАРТА. (кричит в окно) Возвращайтесь скорее… Не задерживайтесь… И мороженого не забудьте. (Пауза). Ушли… За старшую… Что я, не понимаю, что ли, кому охота с инвалидом возиться?.. Я понимаю… За старшую… Обидно, я ведь тоже человек.

Отъезжает от окна.

Ну, и чем заняться? Жалко телевизора нет… А может…пока Клара не видит.

Достаёт помаду и маленькое зеркальце. Неумело красит губы. Любуется собой.

А мне идёт… Какая хорошенькая. Губки, как у куколки. (Убирает зеркальце и помаду). Эх, если б ещё и ходить могла, я бы…

Напевает мелодию романса “В том саду”, ездит по холлу, словно танцует. Нечаянно наезжает на забытую Ларисой куклу и опрокидывается. Ушибает ногу. Со стоном пытается подняться.

Господи, и позвать-то некого… Помогите! Кто-нибудь, помогите!

С большим усилием устанавливает коляску на колёса, подтянувшись, пытается на неё забраться…
Коляска отъезжает.

Помогите! Помогите!.. И ногу ещё рассадила… Болит.

Ползёт на руках к креслу. На её пути попадается кукла.

(кукле). Это из-за тебя всё, маленькая негодница. А ещё платьице тебе шила… И вот – благодарность. Вон как ножкой ударилась, аж слёзы вышибло! Знаешь, как больно?.. Больно?.. Больно?! Господи, ноги чувствуют! Ножке больно! Я чувствую! Господи, больно-то как! (Целует куклу). Спасибо тебе, хорошая! Спасибо тебе, милая! У Марты ножки чувствуют! Я теперь сотню, тысячу платьишек тебе сошью! Болят! Я чувствую!

Появляется Андрей. В руках – небольшая коробка. Увидев Марту, роняет коробку, подбегает к ней.

АНДРЕЙ. Марта Мартыновна, что с вами!
МАРТА. Андрюша?.. Болят, ножки болят! Я чувствую! Упала, ножкой ушиблась, болит. Радость-то какая. Ножки стала чувствовать… Боль… Может, я и ходить ещё буду.
АНДРЕЙ. Будете, непременно будете.
МАРТА. Помогите мне сесть.
АНДРЕЙ. Да, конечно.

Подкатывает кресло, усаживает в него Марту.

МАРТА. Какой вы сильный.
АНДРЕЙ. Нет, просто вы лёгкая.
МАРТА. (осматривает своё колено) Надо же – болит.
АНДРЕЙ. Дежавю… А не хотите стакан воды попросить? Я бы принёс.
МАРТА. Я пока не присмерти, сама налью, если захочу… А почему не на дежурстве?
АНДРЕЙ. Не моя смена.
МАРТА. А наши к вам на работу отправились.
АНДРЕЙ. Зачем?.. Откуда вы знаете, где я работаю?
МАРТА. Ларочка нашла… Ой, Андрюша, у нас ведь с Ларисой что-то случилось.
АНДРЕЙ. Что?
МАРТА. Как заволновался… Она вам нравится?
АНДРЕЙ. Что с ней?
МАРТА. Она взрослой стала… (Пауза. У Андрея вытягивается лицо). Ну, нормальной… Как все, в её возрасте…
АНДРЕЙ. Перестала играть с куклой?
МАРТА. Перестала… Теперь в другие игры будет играть… И я догадываюсь с кем… Она вас так разыскивала.
АНДРЕЙ. Я тогда, наверно… (Направляется к двери). А вы пока музыку послушайте… Я тут радиоприёмничек принёс… Конечно, не телевизор, но… (Достаёт из коробки радиоприёмник, передаёт его Марте). Вы не скучайте…
МАРТА. Андрюша, не уходите!.. Они сейчас вернуться. Вдруг разминётесь? Не уходите, прошу вас… Они долго не задержаться… Вас же там нет. Пошли уговаривать… Уж очень Ларочка принцессой хочет быть.
АНДРЕЙ. Я ведь ещё тогда сказал… Но ведь…
МАРТА. Нашли зрителей! Повар, нянечки, Фёдор… А с учёбой что?
АНДРЕЙ. Я не поеду.
МАРТА. Чего ещё выдумал! Нет, Андрюша, тут дело такое… Тут с плеча рубить нельзя… Потом всю жизнь корить себя будешь.
АНДРЕЙ. И даже после. (Подходит к окну, пытается что-то разглядеть сквозь цветущие вишни). Что-то не идут. Может я их встречу?

Марта включает радиоприёмник. Сквозь помехи, “пробивается” знакомый романс.

МАРТА. Андрюша, можно вас попросить?
АНДРЕЙ. Да, конечно.
МАРТА. Потанцуйте со мной. (Пауза. Андрей молчит). Ну, помните, когда на стол меня, вы обещали, что…
АНДРЕЙ. Да, я помню.
МАРТА. Быть может… Чтоб почувствовать… Я так давно не танцевала… Вдруг ноги… (Пауза). Какая глупая мечта. Простите, Андрюша, я пошутила… Это шутка. (Закрывает лицо руками).

Пауза. Вдруг Андрей, вскинув подбородок, направляется к Марте.

АНДРЕЙ. Сударыня, разрешите пригласить вас на танец.
МАРТА. (медленно убирая от лица руки; чуть слышно) Меня?
АНДРЕЙ. Ни о чём не беспокойтесь, сударыня, вести буду я.

Она молча кивает, на глазах – слёзы. Андрей убирает с её коленей радиоприёмник, ставит его на пол, увеличивает громкость. Затем осторожно поднимает Марту и начинает вальсировать, да так, что она “летает”, “парит”, не касаясь ногами пола.
В это время в саду появляются Аркадий в чёрном фраке и бабочке, держит в руке мороженое, Клара в замысловатом платье с перьями, Зинаида в костюме, похожем на мальчишескую матроску, и в старинной шляпке с вуалькой,
Соболева в трогательном плащике жабьего цвета и Лара в белом бальном платье из тюля.
Стены и двери исчезают. Холл на фоне молодого вишнёвого сада.
Остаётся окно с ажурной решёткой, через которое они с удивлением смотрят на танцующую пару.

МАРТА. Я танцую!.. Танцую!.. Это чудесно!.. Чудесно!

ЗАНАВЕС.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.